Казалось бы, 120-мм миномет весит в районе 280–300 кг. Что вдвое меньше чем у 122-мм гаубицы Дурляхера. Но мортиру можно было катить по полю силами нескольких человек, оперативно меняя позицию. А вот со 120-мм минометом такой фокус не проходил. Его требовалось разбирать и перевозить на тележке на новую позицию, где собирать заново. Вручную. А у него, на минуточку, каждая деталь около центнера весом. Такое себе удовольствие.
Другой проблемой было заряжание. Его пудовые мины приходилось поднимать на уровень груди или даже выше для заряжания. Стоя в полный рост под огнем противника. То еще удовольствие. Из-за чего для полевого боя его можно было удачно применять лишь в складках местности, которые есть далеко не везде.
Вот и выходило, что на ротном и батальонном уровне минометы были очень хороши. Дешевые в производстве, легкие и удобные в переноске, быстрые в перезарядке. Что с лихвой компенсировало невысокую точность. А вот на полковом уровне или выше минометы начинали выступать паллиативом. Тем более, что точности у них не добавлялось. И огонь сопоставимой по действию снаряда гаубицы получался кардинально более действенным. Ибо точным.
Почему же их массово выпускали в годы Великой Отечественной войны? И немцы, столкнувшись, с советскими минометами их даже скопировали. Не спроста же? Не спроста. Такая установка получалась просто кардинально дешевле гаубицы сопоставимой действенности. В несколько раз. Что и стало определяющим фактором. Другой вопрос, что если прикинуть расходы на боеприпасы и стоимость поражения одного солдата противника, то эта дешевизна уже не кажется такой уж очевидной. Кардинально поднимая стоимость подавления цели и пропорционально нагружая логистику тылов…
Михаил Васильевич об этом не забывал и «держал в уме». На всякий случай. Но орудий для частей постоянной готовности много не требовалось. На полк выходило четыре 122-мм гаубицы и восемь 76-мм. На дивизию – соответственно дюжина и две дюжины. Учитывая, что всех частей постоянной готовности было три корпуса – овчинка не стоила выделки. Ни прямо сейчас, ни в перспективе. Разве что сложится отчаянное положение какое. Поэтому он и не пошел на введение минометов такого или большего калибра…
– Дивно, – огладив усы заметил Брусилов, наблюдая за учениями.
– Да уж… нам бы такие войска в пятнадцатом… – тяжело вздохнул Свечин, имея в виду большое отступление 1915 года.
– Мы бы и теми войсками справились, если бы у них было чем стрелять, – резонно возразил Брусилов.
– Да, но такие полки бы шуму наделали…
Фрунзе усмехнулся.
Полк был укомплектован по обновленным штатам. Весь обоз переведен на грузовики. Артиллерийские системы перевозились колесными тягачами, сделанными из грузовиков. Пехота перемещалась не «одиннадцатым маршрутом», а на велосипедах, что сильно поднимало ее подвижность. Очень хотелось сделать полностью моторизированный полк, но грузовиков остро не хватало. Пока. Однако даже так – маршевая подвижность полка поражала.
Не хватало по сути только бронетехники. Но это был обычный пехотный полк новых штатов для частей постоянной готовности, в котором она не была пока предусмотрена. Пока один полк. Только-только завершивший перевооружение. И вот – учения по проверке освоения им материальной части. Для чего воссоздали типичную полосу германской обороны времен Империалистической войны. И… полк щелкал его как орешек. Быстро. Слишком быстро.
Связисты оперативно протягивали телефонные линии. Частично используя переносные батальонные радиостанции. Ранцевые. Опытные. К сожалению. Но очень удобные. Позволяющие координировать весь полк в единое целое.
Очень не хватало ротных радиостанций, что для себя Фрунзе отметил. Хотя бы на 2–3 километра действия. Слишком хорошо было видно сколько «мартышкина труда» было на связистах из-за этого. Сколько проводов приходилось прокладывать оперативно. А вестового посылать в условиях огневого боя – затея рисковая с абсолютно неопределенным результатом.
Но в целом – работу полк показывал слаженную.
И оперативно подавлял вновь выявляемые огневые точки противника. Будь то пулеметные гнезда или минометные позиции. Активно применялась тактика забрасывания гранатами. Когда пехотные отделения сближались с траншеей условного противника. Пользуясь огневым прикрытием своих пулеметчиков. И метали туда множество гранат разом.
Отработали и отражение контратаки.
По сигналу «дирижера» были подняты ростовые мишени атакующих противников. И бойцы, занявшие траншеи, в самые сжатые сроки открыли по ним огонь, стремясь как можно скорее всех перебить.
Потом новый рывок.
Разведка боем. С прощупыванием геометрии и структуры обороны.
И новое продвижение.
Подтягивание артиллерии.
Причем 60-мм и 80-мм минометы легко переносили руками, а 76-мм и 122-мм гаубицы катили прямо по полю. Благо что для их расчета это не было проблемой. Проблема была только в форсировании траншеи полного профиля. Вроде тех, что имелись под Верденом.
Широки. Глубоки.
