– Где мое проданное колье? На чьей шее? У какого горлореза?
– Речь идет не о шее. – В той точке, куда зашел разговор, Артур счел уместным выложить всю правду: – Ты будешь носить браслет – и браслет не из обычных. Второго такого на свете нет. Он закрывает всю руку от запястья до локтя. Тот, кому она протягивает руку для поцелуя, вынужден закрывать глаза.
– Несчастный! – звучно вскричала она, треволнения вечера придали необычную окраску ее голосу. Понизить его до зловещего шепота не стоило труда. – Ты хочешь продать меня Мелузине?
– Ее – тебе! – заверил он. – Будь ты даже из тех женщин, которые способны никогда не вернуть это чудище в форме браслета, ей и то пришлось бы помалкивать. Ее банк, в чем я не сомневаюсь, может процвести или лопнуть вместе с новой Оперой. Другими словами – с тобой.
– И ты мнишь себя знатоком женщин? – спросила Алиса сурово и грубо, хотя и борясь с подступающими слезами, что он сразу почувствовал. И преисполнился нежности и утешений.
– Она завидует тебе, когда-то ее голос вполне мог потягаться с твоим, а нынче у нее вообще нет голоса. Ты же ненавидишь ее из-за моего сыночка. Поверь слову, все ваши чувства ничто перед властью фактов.
Певица поддалась на умиротворяющие разговоры, внезапно и даже охотнее, чем ему того хотелось.
– Я не верю в себя, – призналась она. Конец она, впрочем, скомкала: – Немногим ранее, когда я видела, как они с Андре уходят по залу, я была слишком потрясена, чтобы стать у них на пути. Они сейчас уединились в «Кабинете Помпадур», а я должна петь.
У Артура были все основания предполагать, что Мелузине едва ли больше повезет с Андре, чем ее ровеснице Алисе, но об этом он говорить не стал, а сказал то, что она и без него знала: неудача не любит кричать о себе. Надо ослеплять любой ценой, грудь, вдохновленная взаимной любовью, должна источать благозвучие, очаровывать слушателей, – хотя и не без необходимой поддержки в виде сверкающего набора драгоценных камней.
У бедняжки осталось еще одно сомнение:
– Значит, не твой сын должен потребовать у нее браслет?
– Каким же варваром ты меня считаешь! – Про себя же он подумал, что Андре – последний из тех, кто был бы способен получить браслет взаймы у одной женщины – для другой. Но человек, вполне подходящий для этой цели, был Артуру хорошо известен, и он отправился на поиски.
Пулайе он обнаружил в музыкальной комнате, превращенной ради этого вечера в концертный зал, с приподнятой сценой и широкими рядами удобных кресел. Кое-кто из наиболее ленивых гостей уже дремал в них. Пулайе занял свой пост за сценой, у входа в малый кабинет. Лента вызолоченного лаврового венка с надписью «бессмертный» падала ему на лицо.
Едва Артур обратился к нему, случайный друг прижал к своим губам шелковую ленту.
– Тише! – шепнул он. – Нельзя мешать тому, что всего нежней.
– Вы хотите сказать – сцена совращения? – Артур легко воспринял его слова. – Вы, конечно же, сами видите, что это не более как флирт. А магнит, который вас притянул… – Артур пожал плечами.
Единожды разгадан, самый элегантный мужчина сегодняшнего приема отбросил всякие церемонии.
– Между нами, приятелями, он стоит больше, чем мы оба, вместе взятые.
– Лихо сказано, – без ужимок ответил Артур. – Поскольку вы подслушивали, вам известны любовные запросы этой дамы. Сын же мой отнюдь не склонен их удовлетворить. Замените его. Взятие напрокат известного предмета находится вполне в пределах ваших естественных дарований.
– Понадобятся не только естественные, – поправил его Пулайе. – Но напрокат? Вы сказали: напрокат? Тут вы слишком многого требуете. Это переходит все требования разума, как небесного, так и земного.
– Пускайте в ход свой талант, как сочтете нужным. Я знать ничего не знаю, – распорядился Артур. – Речь вот о чем: Алиса должна не менее шестнадцати минут излучать сияние. Раздобудьте то, что ей нужно. На карту поставлено все. Гонорара вы от меня не получите.
– Я привык сам себя оплачивать, – отвечал Пулайе, бессмертный Пулайе, как о том свидетельствовала лента, свисавшая ему на лицо. – Истинный успех несет награду в себе самом.
Со стороны парадной залы показалась Стефани в сопровождении целого роя охотников за приданым, в том числе и весьма зрелых, которые уже давно подвизались на этом поприще. Завидев, однако, господина под лентой с надписью «бессмертный», она повернула назад. Один ее взгляд все разъяснил Артуру, и он помчался на выручку.
– Коктейль, господа? – Он на удивление схоже изобразил метрдотеля из французского ресторана. Его замысел был принят, но из-за отсутствия официантов потерпел неудачу.
– Нина! – закричал Артур. – Что там делают эти четыре идиота с белыми косами?
– Они всюду сорят пудрой и вызывают неудовольствие, – ответствовала эта дерзкая особа. – А я не могу разорваться. Я только что относила напитки госпоже Мелузине и господину Андре в «Кабинет Помпадур».
На щеках у Нины появились очаровательные ямочки, когда она увидела, какой испуг вызвала ее информация у младшей Барбер.
