Кто в этом столкновении ложных празднолюбцев, где каждый сверх головы занят самим собой, кто жалует вниманием певицу Алису? Ее личность по привлекаемому вниманию вполне может соперничать с президентами экономики. Но ее заботы никого не волнуют. Фотокорреспонденты, откомандированные на данный прием, заставляют сверхважного среди присутствующих подняться с дивана. Свою прелестницу он вынужден покинуть и ради снимка углубиться в срежиссированную беседу с певицей. Но Алисе нечего было бы сказать, кроме одного: «У вас, случайно, нет при себе диадемы?»
На этот вопрос он, несомненно, ответил бы отрицательно, а певица Алиса тем самым без нужды призналась бы в своей беде, из чистого легкомыслия нанеся урон собственному авторитету – и на долгое время; но увы, она была уже недостаточно молода, чтобы сносить неясность. Где же взять настоящее украшение?! Все равно какое и как его положено носить – на лбу, на шее или на ноге: лишь бы не подделка. Своим незаемным блеском драгоценность должна подтвердить успешную карьеру в течение четверти века. Иначе сегодня вечером перед публикой предстанет бедная женщина, у которой явно нет счета в банке, и, стало быть, она на спуске и уже никогда более не будет на подъеме, где подписывают баснословные контракты.
У вполне самоуверенного гвоздя программы, именно у него может наступить полный упадок духа в таких обострившихся обстоятельствах. Певице Алисе приходилось сдерживать натиск фоторепортеров, но автографов от нее требовали дамы, и среди них весьма богатые, с головы до ног увешанные драгоценностями. Высокочтимая певица не смела поднять взгляд от протягиваемых ей приглашений, на которых она крупным и четким почерком выписывала свое имя с добавлением «камерная певица» – вот и это вследствие изъяна, который ее угнетал. Театральные украшения она оставила дома и теперь ощущала себя нагой либо, того хуже, оборванной.
Одна встреча ввела ее в соблазн отбросить гордость и честь. Пусть это и не грозило смертельным исходом, но искушение было сильнейшее. Она обогнала Мелузину и Андре, каковые, вне всяких сомнений, держали путь к «Кабинету Помпадур». Молодой человек поздоровался учтиво, хотя не без смущения. Номер второй из четырех претенденток на его благосклонность прильнул к его бедру, и тут номер первый заступил ему путь, тяжеловесно, как статуя мщения на театре. Он сейчас был бы рад воскликнуть: «Дамы ошибаются, я вовсе не Донжуан!» Но они и этого не желали слышать. Поэтому он предоставил им разбираться между собой.
Всякий раз, когда обстоятельства вынуждали Алису и Мелузину заговаривать друг с другом, они соблюдали известные формальности. Обе невольно выпячивали тот разрыв, который со времени их приятельства стал непреодолимым. «Из тебя так ничего и не вышло, – говорили взгляд и тон банкирши, – я знаю, как много у тебя долгов». Певица же под толстым покровом лестных слов, сколько их может вынести красотка, отвечала: «Ну и содержи любовников, все равно голос-то у тебя пошел прахом». Поскольку рано или поздно все приедается, раньше – ненависть, а потом – зависть, они в конце концов привыкли в упор не видеть друг друга. Но на сей раз так не получилось.
Торжество богатой женщины, хотя и с хриплым голосом, над женщиной с голосом благозвучным, но бедной, нарушило установленную границу, до которой можно отмалчиваться, оно требовало публичного волеизъявления. И действительно, Алиса весьма круто оборвала свой путь; короткая схватка, мускулы у нее много крепче – и она запросто перехватила бы у соперницы растерянного юношу. Мелузина, предвидя подобное развитие событий, занесла для защиты своей собственности руку с браслетом. И руку этот браслет покрывал почти до локтя, настолько он был широк, и сверкал он так, что глазам больно. Даже артистку, которую не донимает в данную минуту комплекс неполноценности, и то мог бы сковать страх. Вдобавок Алисе было знакомо это украшение. Изо всех, о которых она мечтала, это почему-то не пришло ей на ум; может, дух ее так высоко даже и не залетал.
Но тем сильней оказалось искушение. Устроить сопернице сцену и раньше, чем сбегутся люди, чем разразится скандал, поставить ее перед выбором: либо мальчик, либо браслет. Браслет, если, конечно, его дадут напрокат, означает спасение. Осатаневшая от любви Мелузина не станет колебаться. Драгоценность перейдет к Алисе, она появится в ней при всем честном народе, ей будут принадлежать вечер, контракты, великое будущее.
Как достойно! Гордость и честь артистки превозмогли искушение. Андре, которого она могла бы любить, которому пришлось бы любить ее, мог стать очевидцем постыдной сделки между двумя ровесницами, из которых любая по возрасту годилась ему в матери. Нет, если уж саморазоблачение, то не такое.
