Велнесс полностью

– Я предпочитаю аналогию с грамотно диверсифицированным инвестиционным портфелем. Вы с Элизабет кладете все свои эмоциональные яйца в одну корзину, а это рискованно. Люди меняются, им становится скучно, они бросают тебя, идут по жизни дальше, умирают. Я понимаю, что в любой момент любой человек может взять и уйти. Ничто не вечно. Даже Кайл. Вот почему я не верю в одного-единственного. Я не хочу одного партнера. Я хочу целую команду выдающихся людей, каждый из которых будет работать, так сказать, на фрилансе и вносить свой вклад в экономику моего сердца.

– А как же насчет, не знаю, стабильности?

– Стабильность – это фантазия середины прошлого века. Это порождение тех времен, когда у каждого была одна работа и один сексуальный партнер на всю жизнь. А что сейчас? Сокращения после очередной реорганизации, по сути, стали нормой ведения бизнеса. И забудь об одном сексуальном партнере – теперь мы спим с десятками людей до брака, а потом вступаем в брак несколько раз. Нет, стабильность возможна только тогда, когда все согласны заботиться друг о друге в течение длительного времени. В наши дни надо двигаться быстро и все ломать[22]. Мы живем в эпоху свайпа влево, понимаешь? У стабильности плохая рентабельность. Так что сейчас самая важная ценность – это не стабильность, а гибкость плюс определенная индивидуалистическая жилка.

– Ты прямо описываешь жизненное кредо моего начальника.

– Так и у моего то же самое! Я работаю в сфере технологий, и, наверное, именно поэтому мне нравится такой стиль жизни. Открытые браки – это революция. На самом деле многие люди в айти отказываются от моногамии. Видишь тех четырех женщин у шеста? Они все кодеры.

– Правда?

– Правда.

– Я бы никогда не догадался.

– Айтишники, как правило, ориентируются на сбор данных и поиск решения. Когда они смотрят на стандартный брак, то видят продукт, который не работает у семидесяти пяти процентов пользователей. Поэтому они проводят итерации и выявляют проблемы.

– То есть спят с кем попало?

– Я предпочитаю другую формулировку: не столько «спят с кем попало», сколько «максимизируют добавленную стоимость за счет синергии».

– Понятно.

– Ну и чем ты увлекаешься?

– В смысле?

– Какие у тебя кинки?

– Да нет у меня никаких кинков.

– Ой, ладно тебе. У каждого что-то да есть.

В клубе становилось все многолюднее, большинство столиков с диванами теперь были заняты компаниями из четырех человек, которые разговаривали, пили, смеялись и как минимум в одном случае целовались. Еще несколько гостей решились выбраться на танцпол, а возле бара уже образовалась очередь к столу у стены, где было организовано нечто вроде скромного шведского стола: домашние сэндвичи, салаты, что-то приготовленное в мультиварке.

Элизабет показывала Кайлу фотографии на телефоне.

– Это Тоби, – сказала она, листая папку, в которой хранила все самые милые снимки.

– О-о, – сказал Кайл. – Он просто чудо.

– Мой маленький мужчина, – сказала Элизабет, сияя.

Кайл оказался потрясающим слушателем. То, что она поначалу восприняла как вторжение в личное пространство, на самом деле просто говорило о его желании выслушать ее. Он сидел очень близко и пристально смотрел ей прямо в глаза с выражением, которое означало: «Я весь внимание». И он не просто смотрел ей в глаза, он скорее заглядывал внутрь, в самую глубину, как будто любовался одновременно и поверхностью океана, и его дном – таким был его интерес к ней. Он расспрашивал обо всем, сначала о ее работе, и она рассказала ему про «Велнесс», про исследования плацебо, про клиентов, приходивших с проблемами, которые излечивались с помощью фантомной медицины. Потом он спросил о Тоби, и теперь она рассказывала ему об игровом канале Тоби, на что Кайл реагировал – как и на все остальное, что она говорила, – так, будто это было невероятно увлекательно.

– Иногда, – сказала она, – я вижу, что Тоби корчит смешные рожи перед зеркалом, и спрашиваю его, что он делает, а он отвечает, представь себе: «Я отрабатываю реакции».

– И это здорово.

– Скажи, да?

– И наверняка полезно.

– Ты так думаешь?

– Конечно. Он учится искренне выражать свои эмоции. Это та степень честности, которой большинство из нас, скорее всего, никогда не достигнет.

– Хм. Об этом я никогда не задумывалась.

– А у тебя есть фотографии творчества твоего мужа? Я бы хотел посмотреть.

И Элизабет показала ему работы Джека, фотохимограммы, абстрактные картины, созданные Джеком с помощью растворителей и закрепителей, используемых при печати фотографий. Она переходила от одного снимка к другому – все они выглядели примерно одинаково: большая клякса в центре и разбегающиеся от нее беспорядочные черные потеки, – а Кайл кивал, потирал подбородок и в конце концов сказал:

– Они все так похожи.