Самое приятное, конечно, то, что среди этих людей есть Джек, что он лайкает все посты. До «Фейсбука» Лоуренс счел бы нелепым так радоваться какому-то дурацкому цифровому лайку, но сейчас он приходит к выводу, что ничего нелепого тут нет. Более того, если лайки – это единственная доступная ему форма взаимодействия с Джеком после стольких лет молчания, то они имеют огромное значение. Так что Лоуренс приходит в восторг всякий раз, когда получает лайк от Джека, они начинают время от времени переписываться в личных сообщениях (Лоуренс теперь понимает, что такое личные сообщения), и так Лоуренс в общих чертах узнает подробности жизни своего сына: тот художник в Чикаго, преподаватель в университете, муж, отец. Поразительно, чего достиг его мальчик, и Лоуренс хотел бы увидеть свидетельства – фотографии жены, ребенка или работ Джека, – но не может этого сделать. Лоуренс не находит на его странице ни фотографий, ни публикаций, ни репостов. Он предполагает, что Джек просто мало пишет в «Фейсбуке». Что он не очень активный пользователь. Вероятно, он слишком занят своей интересной жизнью, чтобы убивать время в интернете – вот что думает Лоуренс. Он не понимает, что на самом деле Джек все от него скрыл – альбомы, посты, обновления, список друзей. Лоуренс не понимает, что это скрыто, потому что даже не знает, что так можно.
Они переписываются вежливо, но лаконично. Лоуренс никогда не был многословным человеком, компьютерный интерфейс внушает ему страх, и еще он сомневается в своих писательских талантах, поэтому его сообщения короткие. Сейчас он рад самой возможности снова разговаривать с сыном, рад, что его так хорошо принимают старые друзья, рад наконец-то выбраться из своего заточения, рад этому новому, теплому, уютному вниманию.
Лоуренс будет вспоминать это как своего рода золотой век его пребывания в «Фейсбуке», счастливый и невинный период, длившийся примерно шесть месяцев, прежде чем произошло нечто странное: поток внимания резко иссяк.
Ни с того ни с сего друзья перестают с ним общаться. Лоуренс замечает это, когда публикует фотографию заката над прерией, сделанную прошлым вечером, – пост, который до этого набрал бы несколько десятков лайков и комментариев, сегодня набирает жалкие три. А позже в тот же день он репостит очередную публикацию из разряда «сделай репост, если хочешь помочь» – на этот раз в поддержку наших войск, а он,
Что я сделал? – не понимает он. Почему меня бросили? Когда с тобой так быстро разрывают отношения, это деморализует, приводит в замешательство и даже немного пугает. Он изучает свои посты за предыдущую неделю, чтобы понять, не было ли в них чего-нибудь непреднамеренно обидного или оскорбительного. Он проверяет список друзей, чтобы узнать, не лишился ли кого-нибудь, не устроили ли они что-то вроде бойкота. Он гадает, не слишком ли много он пишет в последнее время: может быть, это коллективное молчание – пассивно-агрессивный намек, что пора бы притормозить.
Но нет, ничего такого не произошло. Единственное, что произошло, – отключился алгоритм поддержки пользователей. Лоуренс Бейкер теперь обзавелся достаточным количеством связей, чтобы его больше не считали «нуждающимся в поддержке», и поэтому алгоритм перестает искусственно завышать его рейтинг, и поэтому его посты уже не появляются вверху, а съезжают туда, где их можно найти, только если постоянно и целенаправленно прокручивать ленту. Лоуренс, конечно, не знает, что его посты упали в выдаче, и даже не представляет, какой у него рейтинг. Как и его друзья, которые, если и вспоминают о нем, только рассеянно недоумевают: почему Лоуренс больше не пишет?