Велнесс полностью

– Как вы это делаете? – спросил один из них, самый молодой, недавно закончивший магистратуру по деловому администрированию. – Вот эти парковочные места для инвалидов – как вы вообще до такого додумались?

Отец усмехнулся.

– Возможности есть везде.

– Поразительно. Просто поразительно.

– Главное – никогда не останавливаться на достигнутом, – сказал отец, скрестив руки на груди и откинувшись на спинку стула. – Никогда не почивать на лаврах. Никогда не довольствоваться тем, что имеешь. Если ты начнешь думать, что уже сделал достаточно, что уже добился всего, чего хотел, это конец. Вчерашние успехи не имеют значения. Забудьте о них. Все, что имеет значение, – это идти дальше, дальше и дальше. Вот посмотрите на мою дочь.

Элизабет подняла на него глаза – она смотрела на свои колени, отвлекшись, когда он начал свою речь, – вдруг осознала, что опять сутулится, и решительно выпрямилась.

– Моя дочь, – продолжал он, – не довольствуется теми уроками, на которые ходят остальные старшеклассники. Она не довольствуется тем, что преподают остальным. Нет, она пойдет на занятия в колледже. Изучать то, что проходят на первом курсе. Правда же?

Тут все взгляды обратились на нее, и ее первым порывом было поправить его – она собиралась пойти не на занятия в колледже, а на подготовительные курсы к колледжу, и это совсем другое дело, – но тут она увидела, как смотрит на нее отец, словно бы говоря: «Только не накосячь мне тут», подавила этот порыв, кивнула и перечислила множество курсов, которые будет посещать этой осенью, а потом начала сыпать именами различных философов – Гоббса, Платона, Адама Смита, – которых читает для подготовки, и говорила и говорила о своих летних изысканиях, пока не поймала взгляд матери, дающий ей другой, прямо противоположный наказ: «Не хвастайся». Это было одним из основных правил хорошего тона, которым следовала ее мать. Не хвастаться. Не быть тщеславной. Или, по крайней мере, не производить впечатление хвастливого или тщеславного человека. Элизабет неоднократно видела, как ее мать демонстрирует свои коллекции дорогих вещей и уже практически доходит до того, что можно было бы счесть хвастовством, но в последний момент смягчает его какой-нибудь скромной и самоуничижительной фразой: «Ой, ничего особенного, просто побрякушка, за которую я почти наверняка переплатила, а возможно, вообще подделка», – причем говорилось это о дорогом ювелирном изделии, подлинность которого, как знала Элизабет, не подлежала сомнению. И вот теперь Элизабет, осознавая, что перечисление ее академических достижений может быть расценено как хвастовство или тщеславие, тоже попыталась себя принизить:

– А еще я хожу в театральную студию, но получается очень плохо. У меня нет никаких актерских способностей. В общем-то, я и пошла в эту студию только потому, что туда записалась Мэгги. Наверное, она моя лучшая подруга. Осенью мы поедем любоваться листопадом.

– Любоваться листопадом? – переспросил отец.

И Элизабет рассказала, как Мэгги с семьей каждую осень, в самый красочный период, уезжает на север, в свои любимые места в Уайт-Маунтинс, и там они любуются деревьями, а потом заселяются в один и тот же маленький домик, разводят костер, жарят маршмеллоу, пьют горячее какао и играют в шашки или в «Уно», засиживаются допоздна и на следующее утро садятся в машину сонными, но сразу оживляются, когда проезжают мимо Старика-горы, – это скальное образование на перевале Франкония-Нотч, которое выглядит в точности как профиль мужчины с сурово выставленным вперед подбородком, – машут этому старику и говорят: «До встречи на следующий год, мистер Гора!»

– Вот это и значит любоваться листопадом, – сказала Элизабет.

– Звучит заманчиво, – отозвался молодой коллега отца.

И Элизабет закивала в знак согласия, даже почувствовала себя счастливой, пока снова не поймала отцовский взгляд.

– Как занятно, – сказал он.

Элизабет опустила глаза на свои колени. Она поняла, что опять сутулится. Села прямо. Опять она все делает не так.

– Ну, как бы то ни было, – продолжал отец, – я бы не стал рассчитывать на любование листопадом. – И он улыбнулся своим партнерам. – Если сделка завтра вечером состоится, мы переедем в Вашингтон.

– Ясно. – Элизабет кивнула.

– Не волнуйся, малыш. Вашингтон тебе понравится, а в Вирджинии есть отличные школы.