Прошло несколько лет, и Джек перестал слушаться пастора и жить согласно его нелепой доктрине. К последнему году учебы в школе Джек вообще перестал ходить в церковь и начал слушать музыку, которая, по мнению его матери и пастора, была чуть ли не сатанинской. К тому времени он уже твердо решил покинуть это место, вырваться любым способом и уехать куда-нибудь очень далеко. Он подумывал о военной службе – у него не было денег, и поэтому военная служба казалась ему самым быстрым, простым и подходящим способом, но от него пришлось отказаться, как только рекрутер взглянул на его худощавое тело и жуткий анамнез. Тогда Джек пришел к выводу, что колледж – его единственное спасение, но оценки у него были довольно средними, и результат выпускного экзамена не очень воодушевлял (ему никто не сообщил, что к экзамену нужно
Через несколько месяцев пришло согласие, а вместе с ним бланки заявления на получение кредита для нуждающихся студентов и предложения подработки в колледже, чтобы покрыть его расходы. Казалось, что пророчество, сделанное его сестрой много лет назад, – что однажды он покинет это гнетущее ранчо и увидит большой мир, – наконец-то начало сбываться, и все благодаря ей. Она предсказала его будущее и сделала это будущее возможным.
В свой последний вечер в Канзасе, накануне того, как отец отвезет его в Эмпорию и он сядет на автобус до Чикаго, на закате Джек вышел на северное пастбище. С того вечера, когда произошел несчастный случай, на поле никто не бывал, и трава местами стала выше Джека: стебли густые и острые, метелки гнутся на ветру. То тут, то там вытянулись молодые деревца, в том числе вяз, росший, кажется, как раз посередине – там, где раньше был центр поля, когда Джек с отцом играли в бейсбол, – и Джек представил, что именно здесь, где возвышается это одинокое дерево, и погибла Эвелин, что это ее могила. Конечно, у нее была настоящая, официальная могила и памятник при церкви Голгофы, но это дерево казалось Джеку более настоящим, более тесно связанным с ней. Он надеялся, что какая-то ее часть теперь стала частью этого дерева.
Джек, слава богу, так и не видел, что огонь сделал с ее телом. В тот вечер отец быстро догнал его, схватил и закрыл ему глаза своей большой ладонью. И даже когда Джек пытался высвободиться, и даже когда Лоуренс страшно закричал, и даже когда фермеры прибежали на помощь, хотя помогать было поздно, отец так и не убрал руку, и перед глазами Джека стояла темнота. За этот подарок Джек позже будет благодарен. Он не видел тела своей сестры в поле, но Лоуренс видел, и с тех пор он изменился. Для Джека же единственным сохранившимся воспоминанием были огонь и дым, облако дыма такого черного цвета, что оно было темнее даже ночного неба.
Дерево выросло изогнутым и кривым – слишком сильно давил на него свирепый ветер, – так что казалось, будто оно преклоняет колени, и Джек вспомнил, как Эвелин делала то же самое по утрам, когда звала его с собой рисовать и кланялась горизонту, приветствуя рассвет. Джек ходил вокруг этого кривого дерева и снимал его на старый «Полароид» Эвелин, пока не кончилась кассета.
На следующее утро он навсегда уехал из Флинт-Хиллс.
Чего он не ожидал, так это того, что надолго останется там в своем творчестве. Когда, убирая по вечерам за расточительными студентами, он обнаружил, что определенные химические вещества, попадая на фотобумагу, создают завитки, полосы и рябь, похожие на дым, и потом, когда выяснилось, что, если оставить светочувствительные материалы на солнце, они окрашиваются в оттенки красного и розового, напоминающие огонь, у него внезапно возник сюжет: сестра, пожар, ее последняя страшная ночь.
Естественно, он не мог признаться в этом ни своему преподавателю, ни кому бы ни было из однокурсников, потому что у них были серьезные опасения по поводу чрезмерного выражения эмоций в искусстве; художника, который слишком явно черпал вдохновение из собственной боли, немедленно осуждали за сентиментальность. Джек не хотел, чтобы его осуждали, не хотел быть сентиментальным и не хотел, чтобы кто-то в Чикаго знал его тайну: ни его друзья, ни даже Элизабет. Особенно Элизабет. Он слишком сильно нуждался в ней и не выдержал бы, если бы ее чувства к нему изменились, если бы она услышала эту историю и пришла к тому же выводу, к какому пришла его мать: что он слабое звено, что он заторможенный, глупый, ненадежный, а возможно, даже злобный, мстительный и готовый пойти на убийство.