И вот теперь, утром, он ходил полусонный, не говоря уже о том, что ему было стыдно так засиживаться за компьютером. Сегодня ему предстояло вести курс по истории искусств в нескольких кварталах от офиса Бенджамина, но сначала он хотел узнать, как продвигается дело с «Судоверфью».
– Почувствуйте свое тело, – сказал Бенджамин из противоположного угла комнаты. – Почувствуйте, где оно соединяется с полом, почувствуйте, как вы в этом месте связаны с землей, почувствуйте, как энергия ци наполняет и оздоравливает вас. Помните, что наши предки ходили по траве и соприкасались с камнями голой кожей. Они ежедневно заземлялись. Следуйте их примеру.
Он снова потрогал себя, провел пальцами по кубикам пресса.
– Ощущайте траву, приникайте к почве, положите в карман камень и впитывайте его ионы. Помните, что мы едины с землей, – сказал он, и как раз в этот момент у него за спиной голубь вильнул прямо в сторону окна, ткнулся в стекло, в растерянности завис, яростно хлеща крыльями, и наконец неуклюже полетел прочь.
Бенджамин открыл глаза, улыбнулся и хлопнул в ладоши.
– Вперед, джентльмены, и станьте хозяевами своего дня.
А потом все поднялись с пола – некоторые очень медленно, пошатываясь, – и Бенджамин подошел к Джеку. Стукнулся с ним кулаками, хлопнул его по спине и сказал:
– Слушай, приятель, не окажешь мне кой-какую услугу?
– Ну давай.
– Понюхай, чем пахнет у меня изо рта.
– Что?
– Как будто фруктовый запах, да?
– Я не понимаю.
– Как будто пахнет слегка перезревшим фруктом, да? Мне кажется, я вошел в кетоз. Его именно по запаху и определяют.
– Я не знаю, – сказал Джек, наклоняясь к нему и слегка принюхиваясь. – Ну может быть.
– Супер! Пошли-ка со мной.
И он повел Джека в соседнюю комнату, в свой офис – тот самый, в котором по всем стенам висели постеры, изображающие, какой однажды станет «Судоверфь». Они с Джеком уселись в кресла, Бенджамин взглянул на его запястье, где раньше красовался тигрово-оранжевый браслет, и спросил:
– Ты больше не на «Системе»?
Джек спрятал свой гаджет в коробку и убрал в дальний угол шкафа через некоторое время после того, как прослушал запись с того вечера, который Элизабет провела наедине с «Мадагаскаром». Он ничего не сказал ей об этом – и не собирался говорить, – но на следующую ночь как бы случайно оставил браслет на тумбочке, и тот опять записал, как Элизабет пользовалась вибратором, а потом то же самое повторилось и на третью ночь, и на четвертую. Она ни разу не опробовала его с Джеком, но сама пользовалась им, по-видимому, каждый вечер. Джек не испытывал ни малейшего желания продолжать все это слушать.
– Я не знаю, насколько можно верить этой штуке, – сказал Джек. – Я в том смысле, что, согласно ее показателям, у меня депрессия, причем довольно серьезная, хотя лично я в это не верю. А если у меня и есть депрессия, то это, скорее всего, обычная вещь для людей среднего возраста – нижняя часть U-образной кривой, ну ты понимаешь.
Бенджамин косо посмотрел на него.
– Это, наверное, бактерии.
– Что?
– В твоем организме миллиард бактерий. Ты знаешь об этом? И они постоянно испражняются у тебя внутри.
– Гадость какая.
– Вот почему организм надо чистить, Джек. Каждый день. Избавляться от токсинов. Депрессия – это тот язык, на котором тело сообщает тебе, что утопает в яде. Ты высыпаешься?
– Не особо.
– Ну вот. Спать нужно как минимум девять часов, чтобы гарантированно избавиться от всего плохого.
– Бен, может, ты наденешь рубашку?
Бенджамин подался вперед и изо всех сил напряг грудные мышцы.
– Вот, полюбуйся. Я в своей лучшей форме. – Он встал, снял рубашку с ближайшей вешалки для шляп, надел ее и продолжал, застегивая пуговицы: – Люди в спортзале все спрашивают, какие стероиды я принимаю. А я им отвечаю, что ем фермерскую куриную грудку и органическую брокколи. Двадцать стаканов сырой воды каждый день и несколько веских причин жить. Вот и все мои лекарства.
Он откинулся на спинку кресла, положил ноги на оттоманку и скрестил руки на груди.
– Ну, думаю, ты пришел поговорить про «Судоверфь»?
– Да.
– И про все эти беспорядки, волнения, нытье и тому подобное?
– Ну да. Что там вообще происходит?
– Эта история началась в 1956 году.
– Так. Неожиданно.
– В 1956 году федеральное правительство приняло закон о дорогах, направленный на расширение национальной системы межштатных автомагистралей. И местные администрации, где в то время были почти одни белые, решили проложить эти магистрали прямо через районы, где в то время жили почти одни черные, а это означало, как ты догадываешься, что району конец.
– Допустим.