Велнесс полностью

Врачу хватило одного взгляда на симптомы Джека – тошнота и рвота, жар, спутанность сознания, головные и мышечные боли, ригидность мышц шеи, – чтобы диагностировать у него спинальный менингит. Именно ригидность мышц шеи, как он объяснил Рут, – однозначный признак менингита. Он тут же отправил их в Уичито на обследование и лечение, и всю дорогу Джек то приходил в себя, то опять отключался. Вот он открыл глаза и увидел пологие холмы, колышущуюся ноябрьскую траву бурого цвета и напряженные лица оглядывающихся на него родителей. Но стоило ему моргнуть, и они уже проезжали мимо озера Эльдорадо; на затопленной Инженерными войсками равнине когда-то росли деревья, и теперь их толстые стволы торчали из воды – черные, мертвые, разлагающиеся. Потом он еще раз моргнул, и они оказались в Уичито, в больнице, было холодно и кружилась голова, и какие-то люди просили его встать, и он посмотрел вниз и обнаружил, что одет в мятый, хрустящий больничный халат и сидит в кресле-каталке, в палате с белыми стенами и кроватью в центре, и стоящие вокруг люди просят его встать и наклониться над этой кроватью. Две медсестры помогают ему, их прикосновения обжигают руки, и вот он поднимается на ноги и ощущает, как палата начинает вращаться, и становится еще холоднее, потому что больничный халат расстегнут сзади, а потом он, дрожа, наклоняется над кроватью, прижимается щекой к колючему одеялу и видит через окно, выходящее в какую-то соседнюю палату, своих родителей и еще нескольких врачей, которые стоят и смотрят на него, скрестив руки на груди, а стоящий рядом врач говорит ему, что не надо бояться, все закончится очень быстро, то, что они собираются сделать, называется люмбальной пункцией, и очень важно, чтобы во время этой процедуры он стоял неподвижно, чтобы он совсем-совсем не шевелился, ни единым мускулом, и ни в коем случае не дергался и не вертелся, и потом врач прибавляет тем самым успокаивающим тоном, в котором Джек после бесчисленных визитов к другим врачам научился немедленно распознавать притворство: «Ты же умничка, ты сделаешь, как я прошу? Можешь постоять неподвижно?» И Джек, по-прежнему глядя на своих родителей, кивает, чувствует на своей пояснице руки, ощупывающие место между позвонками, как раз там, где позвоночник изгибается сильнее всего, а значит, наиболее доступен, и видит, как его мать прикрывает рот рукой, как будто пытаясь заглушить крик, и тут в спине, в том месте, куда тыкал врач, что-то внезапно и странно щелкает, а потом он ощущает внутри что-то чуждое, огромное и ужасное. Потом он будет вспоминать эту процедуру как самый болезненный момент в его жизни, хотя на самом деле было даже не больно. Боль просто оказалась самым подходящим словом, позволяющим описать это состояние, которое не было болью как таковой, но имело с ней много общего – главным образом то, что больше всего на свете ему хотелось, чтобы это закончилось. Он заплакал. Врач сказал, что не нужно бояться, что он отлично справляется, что уже почти все. А потом то, что вторглось в его спину, как будто взорвалось, по позвоночнику побежали ледяные щупальца, в ноги впились сотни иголок и булавок, ступни онемели, его шатало и вело, и он понял, что вот-вот потеряет сознание с иглой в позвоночнике, и попытался предупредить врача, умоляя вытащить иглу, пока он не упал, и тут врач хлопнул в ладоши и сказал: «Готово!» А потом Джеку помогли лечь на кровать и велели оставаться в той же позе эмбриона, и он был в замешательстве, потому что, хотя иглу вытащили, он все равно чувствовал и ее, и этот прокол, и эту холодную боль, и спросил бы о ней медсестер, если бы тут же не отключился.

Анализ спинномозговой жидкости на менингит показал отрицательный результат, что поставило врачей в тупик. Они никак не могли найти ответ на эту медицинскую загадку, пока один из них не сообразил заглянуть Джеку в горло, и то, что он там обнаружил, его просто потрясло: миндалины были так воспалены и так распухли, что примерно втрое превосходили по размеру самые нездоровые миндалины, какие ему только доводилось видеть. Никому и в голову не пришло их осмотреть, потому что ангина обычно начинается с боли в горле, и дети обычно жалуются на нее уже на первом этапе болезни. Никто из врачей никогда не слышал о ребенке, который молчал бы до тех пор, пока симптомы не разрастутся до масштабов менингита. Зачем ему это?

– Меня предупреждали, что он будет заторможенным, – сказала Рут, подозревая, что ее в очередной раз несправедливо обвиняют, подозревая, что этот ребенок мог скрывать свою болезнь только для того, чтобы ее помучить.