Директор театра герр Карчаг не верил в успех постановки. Музыка Легара, твердил он, никуда не годится. И на всякий случай решил наутро после премьеры уехать на Лазурный берег и даже купил себе билет. Возможно, он рассчитывал познакомиться на Ривьере с настоящей богатой вдовой? Как бы там ни было, его опасения не подтвердились: выходя из театра, многие зрители вслух напевали мелодию вальса «Сон о счастье». Тем не менее, заказов на билеты в последующие дни поступило не так уж много. И тогда секретарю дирекции театра Эмилю Штайнингреру пришла в голову гениальная идея. Он поручил театральному курьеру, некоему Морицу, бесплатно раздавать жителям Вены билеты на оперетту, но постепенно уменьшать количество «подарков». Если у него просили два билета, он давал один; если четыре — давал три и так далее. Публика заглотила наживку. Всего за несколько недель сборы подскочили в несколько раз, а вскоре «Веселая вдова» уже шла с полным аншлагом. Директор театра Карчаг, вызванный телеграммой, срочно вернулся в Вену и… принялся на всех углах повторять, что он всегда верил в успех оперетты, что это настоящий шедевр, а Легар превзошел самого Штрауса! Забавно, не правда ли, особенно если вспомнить, что, впервые прослушав «Сон о счастье», он в негодовании воскликнул: «Это что, музыка?» Да, сударь, это музыка! На ужине, который он дал в честь сотого представления, этот господин как ни в чем не бывало заявил: «Я всегда говорил: это прекрасная музыка!» Мы легко можем вообразить, как усмехался при этом Легар.
За год «Веселую вдову» сыграли в Вене 300 раз — абсолютный рекорд. Тот, кто не видел оперетту, не имел права именоваться истинным венцем. Начиная с 1910 года ее ставили больше 20 тысяч раз в четырех сотнях театров по всему миру и пели на 25 языках! Все первые месяцы, пока в Вене шла «Веселая вдова», на верхнем ярусе, возле самого райка, на одном и том же месте можно было видеть молодого человека, мечтавшего о карьере художника и пытавшегося поступить в Академию изобразительных искусств. Как и многие другие мужчины, он был без памяти влюблен в Ганну Главари, но в отличие от других ее поклонников сохранил ей верность. 30 лет спустя, уже став канцлером Германии, этот фанатик с усиками над верхней губой все так же не пропускал ни одного представления этой оперетты, хотя наверняка знал, что оба ее либреттиста — евреи! Еще один крупный политический деятель, к счастью, гораздо менее зловещий, смотрел «Веселую вдову» в 1907 году в лондонском театре «Дейли», где она шла на английском языке. Это был король Эдуард VII, в прошлом — принц Уэльский. Хоть в оперетте Легара не было ничего шекспировского, она выдержала 778 представлений подряд! Глядя на сцену в III акте, Его Величество наверняка вспоминал парижский ресторан «Максим», где в свое время провел немало приятных часов. В 1930 году Франц Легар в ответ на очередные дифирамбы в адрес знаменитой оперетты сказал, вторя Оффенбаху, что, по его мнению, музыка играет в ней… второстепенную роль. «Успех оперетты во многом зависит от либретто; персонажи должны быть такими живыми, чтобы публике было интересно узнать, что с ними произойдет дальше. Я никогда не одобрю либретто, если не влюблюсь в главную героиню и не буду сопереживать главному герою. Композитор может создать что-то действительно стоящее только на основе хорошего либретто».
«Веселая вдова» вошла в традиционный репертуар венских музыкальных театров, но одновременно они охотно предоставляли свою сцену и искусству модерна, 19 октября 1907 года в театре-кабаре «Фледермаус» («Летучая мышь»! — как же без нее?) состоялась премьера спектакля, рекламу которому обеспечили расклеенные по всему городу удивительные афиши. Автор, Бертольд Лёффлер, изобразил на них странные маски. Одновременно WW приступили к выпуску почтовых открыток с изображением интерьера кабаре, той самой афиши Лёффлера или сцен из дюжины номеров, входивших в программу варьете. Художники, работавшие над ними, по большей части выходцы из Богемии и Моравии, отличались мастерством рисунка, умением грамотно строить кадр и потрясающей колористической смелостью. Сегодня эти открытки ценятся едва ли не на вес золота. Так, в 2005 году открытки Эгона Шиле (их существует всего три) продавались по три тысячи евро за штуку; открытки, подписанные Кокошкой, — по тысяче евро.
