– После тех слов адвоката о нас в суде я не могу поступить иначе.
– Ты недооцениваешь опасность!
– Ты меня словно на фронт провожаешь!
– Так и есть. Мое сердце сжимается от плохих предчувствий… А на душе тревога.
На смартфоне Антон делает поисковый запрос:
– Ок, гугл! «Прощание славянки». – Получив результат поиска, он протягивает телефон: – Смотри, эта скульптура установлена в Москве, прямо на перроне вокзала, откуда уезжали на фронт сотни тысяч солдат. Женщины провожали своих мужчин в неизвестность на годы… А я вернусь через какие-то три дня.
Кианг внимательно рассматривает фотографии, вздыхает, затем, как славянка на скульптуре, кладет левую руку на шею, а правую на плечо уходящего в неведомые дали.
– Я поняла… Тот солдат тоже был непреклонен.
– Такова мужская доля…
– Оставшимся женщинам тоже приходилось непросто… В Китае тоже провожали, а потом работали за двоих, воспитывали детей, ждали, переживали… И все – в одиночестве.
– А это – женская доля…
– Не всегда такая, – возражает Кианг и на смартфоне находит фрагмент грандиозного военного парада в честь семидесятилетия образования республики. – Этот парад прошел в Пекине десять дней назад.
Антон с восторгом смотрит, как девушки в коротких юбках и в военных ботинках, держа штурмовые автоматы, удивительно стройными шеренгами проходят маршем по площади под «Катюшу» на китайском языке.
– Смертельная красота! С твоими стройными ногами ты блестяще смотрелась бы вот на этом месте.
Улыбаясь, Антон показывает на девушку, шагающую впереди шеренги, которая отдает честь стоящему на трибуне Председателю Си Цзиньпину.
– Меня туда не возьмут, потому что я уже отдала свою честь тебе, – усмехается черноокая. – Но, если ты попадешь на эту трибуну, я обещаю лично пройти мимо нее строевым шагом.
– Чтобы увидеть такое чудо, буду стараться…
– Название этой площади – Тяньаньмэнь, переводится как «Врата небесного спокойствия». Мне оно сейчас очень пригодилось бы, но ты, Денисов, все-таки вывел меня из равновесия, – с едва заметным упреком признается Кианг. – Я только начала постигать радости любви, а ты уже ввергаешь меня в ее муки. Но знай: у твоей самки со своим самцом была полная гармония. Мне было хорошо с тобой, спокойно, комфортно, приятно… Я буду ждать тебя, волноваться и скучать.
Влюбленные, будто бронзовые в лучах красного заката, еще долго стоят, обнявшись, сознавая, что эта нежность может стать последней в жизни Самца.
На рассвете в арендованную квартиру приезжают Ян Вэй, Ниу и Лоис. Кианг уже накормила подследственных завтраком, и они готовы к самоволке. Инспектор звонит оператору, который ведет наблюдение за электронными браслетами.
– Сержант?.. Приветствую еще раз… Это инспектор Ян Вэй. Я заходил ночью по поводу следственного эксперимента с моими подозреваемыми. Они подозреваются в контрабанде драгоценных камней, поэтому их тела надо просканировать алмазоискателем… Да, отключите прямо сейчас, а через пять минут можете включить… Будем предельно осторожны.
Договорив, инспектор прячется за косяк двери, Лоис следует за ним. Услышав щелчок, Ниу крестится по-православному, тяжело вздыхает, показывает Руслану на штанину и осторожно приседает перед ним.
– Э-э, это шутки или что? – напрягается тот и неуверенно поднимает штанину. – У меня всего две ноги.
Ниу снимает браслет с ноги Сафарова, облегченно выдыхает и надевает его на ногу смеющейся американке.
– Шутники, тоже мне! – смеется со всеми Руслан.
После второго щелчка браслет Денисова переходит на ногу Кианг.
– Я не верю во всякие обряды и заклинания, но у русских есть традиция: присесть перед дальней дорогой, – говорит он. – Я вас очень прошу… на несколько секунд.
Участники операции охотно соглашаются и, посидев немного, прощаются и выходят. Черноокая придерживает русского за рукав, а когда тот поворачивается, торопливо обнимает и целует.
– Запомни: ты всем нам нужен живым.
В аэропорту Гонконга в терминале обслуживания бизнес-авиации пятеро участников полулегального мероприятия подходят к стойке рядом с рамкой металлодетектора. Инспектор показывает старшему сотруднику поста разрешение, выписанное Наркоконтролем, и тот приглашает всех в смежную комнату.
Ян Вэй, Пит и Ниу выкладывают на стол три пистолета и два брикета – по сто тысяч долларов каждый. Сотрудник, не притрагиваясь к оружию и деньгам, заглядывает в сумки и пропускает на посадку всех пятерых.
Когда они рассаживаются в бизнес-джете, подъезжает полицейская машина, из нее выходит Абдул и поднимается в самолет. Русский и таджик встречают пуштуна радостными возгласами и объятиями.
«Гольфстрим» несет соучастников на северо-восток.
– Пит, с чего такая щедрость? – спрашивает Руслан.
– По-другому вас не вывезешь.
– А кто банкует?
Пит откладывает журнал:
– Управление по борьбе с наркотиками. Еще около месяца назад я договорился с шефом, что наши доли с Лоис от тех двух миллионов картеля пойдут в бюджет гонконгского отдела DEA. Самолет из Шанхая и этот, наши с Лоис номера в отеле, ваш адвокат, аренда вашей квартиры – все оплачено теми деньгами.
