– Зачем? Ты хочешь меня застрелить?
– Не сегодня.
Мари развернулась и отправилась приводить ботаника в чувство, обливая его холодной водой. Когда тот пришел в себя, он нахмурился и яростно заморгал, из-за чего его очки слетели в снег. Мари подняла их и вручила Венёру вместе с пистолетом. Ботаник настороженно отступил назад.
– Держи, – сказала ему путешественница, – и не пытайся больше делать глупости.
Венёр быстро, словно не веря в свою удачу, схватил пистолет и спрятал его под пальто с бахромой, а очки снова нацепил на нос.
– Думай, что хочешь, – продолжала путешественница, – но это не я прикончила «красного мундира». К тому же вы нуждаетесь во мне, без меня вы не найдете дорогу.
И Мари протянула Венёру руку. Тот отвернулся и, скривившись, самостоятельно поднялся с земли, после чего кинул в сторону Жюстиньена мрачный взгляд.
Они поднялись в лагерь в состоянии скрытой враждебности. На полпути к вершине снова пошел снег, и, когда они наконец добрались до хижины, все были белыми от хлопьев. Пастор Эфраим ожидал их у входа в окружении Пенни и Габриэля. Священник тяжело опирался на свою дочь. Жюстиньен задумался, что заставило его выйти. Неужели он почувствовал запах трупов? Еще ребенком в Бретани дворянин был убежден, что так и происходит, поскольку у дверей умерших всегда видел священников, и они были более пунктуальны, чем сам Анку. Здесь же, скорее всего, ему сообщил Габриэль или Пенни.
– Берроу? – прохрипел он.
Венёр кивнул головой. Пенни вскрикнула.
– Кто? – произнес пастор.
– Кто его убил? – переспросил Венёр. – Во всяком случае, не росомаха.
Мари не позволила им продолжить эту тему.
– Вы держитесь на ногах? – спросила она Эфраима.
Тот поморщился:
– С посторонней помощью. А что?
– Нам необходимо уйти. Спуститься в долину, пока мы не оказались погребенными под снегом.
– Возможно, нам стоит сначала поговорить о Берроу и его смерти? – возразил Жюстиньен.
– Ты наиболее вероятный подозреваемый, – сухо ответила Мари. – Берроу уже пытался тебя убить. Но, если хочешь, мы можем поговорить об этом, медленно умирая от холода и голода, или можем уйти сейчас.
– Нам лучше уйти, – заключил Венёр, на сей раз согласившись с путешественницей.
– Я не стрелял в Берроу, – возразил Жюстиньен. – Я слишком плохой стрелок.
– Никто тебя не обвиняет, – успокоил его ботаник.
– Нет, конечно, – с усмешкой парировала Мари. – Мы все здесь невиновны. Тебе так спокойнее, верно, агнец мой? И все же кто-то из нас пустил пулю в лоб «красному мундиру».
– И что ты собираешься с этим делать?
– Продолжать. Идти на восток. Найти поселение людей. А в нем, если возможно, следователя и судью.
В разговор вмешался Эфраим, и хотя голос его все еще был хриплым, звучал он все более уверенно:
– А что, если среди нас вообще нет невиновных? Что, если виновны мы все? Не обязательно в смерти наших товарищей, разумеется.
– Вот почему я не разговариваю с церковниками, – заметила Мари. – Нам некогда тратить время на подобные беседы.
Она собралась развернуться на каблуках, но Эфраим удержал ее.
– Нам стоит задаться таким вопросом, – заверил он с неожиданной горячностью во взгляде. – Вы когда-нибудь задумывались над этим? Вот почему мы гибнем один за другим, вот почему мы собрались здесь. Мы сообщество виновных, и мы будем наказаны.
– Мы не ваша община, преподобный, – парировала Мари. – Мы кучка выживших, оказавшихся здесь случайно, и лично я планирую добраться до Сент-Джонса живой. Вы вольны следовать за мной или нет. И к вашему сведению, эта пуля, пробившая череп лейтенанта, была вполне себе человеческой.
– Люди часто берутся вершить божественное правосудие, – продолжал стоять на своем пастор. – К тому же это не ваша экспедиция.
Дочь Эфраима, сгибавшаяся под его тяжестью, едва подавила стон. Мари усмехнулась:
– Когда я доставлю вас обратно в Сент-Джонс, вы сможете издеваться над бедными девушками столько, сколько пожелаете, во имя вашего Бога. А сейчас мы уходим.
Пастор явно хотел что-то ответить, но в итоге предпочел промолчать. Венёр протянул ему костыль:
– Вот, преподобный, потренируйтесь с этим.
Пастор отпустил дочь и схватился за костыль. Пенни начала складывать одеяла, и Габриэль взялся ей помогать. Жюстиньен решил заменить свое мокрое пальто на тулуп Берроу, оставленный офицером в хижине. Когда молодой человек поднял его, то обнаружил внизу наполовину раздавленную фигурку из веточек и ниток, похожую на те, что делала Пенни. Сломанная и покореженная сторона куклы придавала ей зловещий вид. Жюстиньен задумался, стоит ли ему рассказать о своей находке остальным или хотя бы Пенитанс, но в итоге решил закинуть поделку в угол.
