В ту ночь Жюстиньену снова приснился океан. Возможно, это было связано с усилившимся дождем, который безжалостно стучал по их импровизированному укрытию. Де Салер просыпался на берегу океана, и шум ливня сменился отливом волн. Жюстиньен сглотнул и почувствовал, что его рот забит чем-то твердым и липким, с острыми краями, медленно перемещавшимся. Он сплюнул, и на песок выпали ракушки угольно-голубого цвета, моллюски в них были еще живы. Жюстиньен засунул палец в рот, чтобы удалить остатки песка.
Он сидел на пляже. У него были легкие позывы к рвоте, и он насквозь промок в коричневых атласных туфлях и белых чулках, позеленевших от водорослей. В тех, которые он некогда носил в Париже. За светлым пляжем в волнах исчезал город. Жюстиньен чувствовал чье-то присутствие рядом с собой, но обернуться не осмеливался, опасаясь, что некто исчезнет, как и город вдали.
– Думаешь, они живы, жители затонувшего города? – спросил неизвестный спутник. – Или они уже мертвы, когда возвращаются танцевать при каждом приливе равноденствия?
Бретань, решил Жюстиньен. Сон опять привел его в Бретань.
– Ты когда-нибудь танцевал с привидениями? – снова раздался тот голос, чей тембр Жюстиньен не мог не узнать, – этот голос звал на помощь в его кошмарах. Или в воспоминаниях?
Он должен был помнить этот голос.
– Как узнать, вернулся ли ты с бала живым? – настаивал неизвестный. – Почему ты уверен, что еще не мертв?
Вокруг них на пляже были разложены тела: одни в бальных костюмах, в домашнем платье светлых тонов, другие в жесткой и грубой одежде. Кляпы из ракушек вываливались из раздутых ртов, раскрытых в гротескном неподвижном крике.
– Почему ты уверен, что еще не мертв?
Словно какая-то высшая сила, подобная луне, отводящей океан от берега, заставила Жюстиньена повернуться к своему собеседнику. Он внезапно побледнел, его пульс участился. Сосед выглядел очень молодо, но его лицо напоминало утопленника: белые закатившиеся глаза, рот, наполненный песком. Этот песок, пропитанный водой, стекал с его губ. И все же голос был ясным, свежим и чистым, как у ангела в церкви. Серебряный образок с изображением святого Ива блестел между складками грубой рубашки и шерстяной куртки, мокрой от волн.
– Кто ты? – воскликнул Жюстиньен.
Он быстро встал и сделал шаг назад. Незнакомец также поднялся, но медленнее. Вокруг них под хор стонов и жалоб начали ползти мертвецы, роняя на песок живые ракушки. Нарастающий прилив отнес их обратно к дюнам. Их движение было таким бессвязным, как бывает во снах. Жюстиньен оказался с пистолетом в руке в своем нелепом бальном костюме. Его высокие каблуки увязли в рыхлом песке. Он выстрелил в сторону одного из трупов и подумал, что попал, но мертвец лишь слегка дрогнул. В лихорадочном состоянии де Салер перезарядил пистолет. В этот момент, как часто бывает во снах, океан вторгся на пляж. Жюстиньен повернулся лицом к ближайшему утопленнику, тому, кто говорил с ним и кого он должен был узнать, и направил на него ствол. Он взвел курок, раздался глухой щелчок. Жюстиньен был готов стрелять. В этот миг взгляд утопленника изменился. Его глаза снова ожили, обрели цвет, серо-голубая радужная оболочка покрылась коричневыми точками, как прибрежный гранит на скалах Бретани. И хотя из его рта по-прежнему стекал песок, он попытался улыбнуться. Жюстиньен замер. Раздался выстрел, похожий на громкое эхо.
Молодой дворянин проснулся в испуге, схватился за гарпун. В нескольких шагах от него в кострище догорали угли. Снаружи перед навесом стояла Мари. Она только что выстрелила и держала в руке все еще дымящееся ружье.
– Что это?.. – начал было Жюстиньен.
– Волк, – ответила Мари, не оборачиваясь. – Хотя в принципе они избегают людей. К тому же у нас есть огонь.
Жюстиньен потянулся. Он почти привык ощущать боль при пробуждении с тех пор, как лишился мягкой постели. Подошел к путешественнице. Дождь в это время ослаб, почти перейдя в изморось.
– Больше никто не проснулся? – спросила Мари.
Жюстиньен проверил взглядом.
– Нет, никто.
Его удивило, что выстрел не потревожил никого, кроме него самого. Конечно, все были так утомлены после долгого путешествия по этому острову… Стоя рядом с Мари, он осматривал лес, не замечая ничего, кроме темного массива деревьев.
– Ты видишь это? – шепнула Мари ему на ухо.
– Нет, – ответил он тем же тоном, едва дыша.
Мари встала у него за спиной, взяла за подбородок и заставила его обратить свой взгляд в определенную точку во тьме.
– Вон там…
Жюстиньен вздрогнул. Пальцы Мари были такими теплыми и грубыми на его коже. Словно в этом простом прикосновении скрывалась какая-то сверхъестественная сила. Де Салер действительно увидел волка, ускользающего в тень. Ему показалось, что он даже мог различить мускулы зверя, перекатывающиеся под его шерстью. Сияние его бледно-желтых глаз в ночи. Возможно, это была лишь игра воображения. Он открыл рот, чтобы сделать вдох, но тут пальцы Мари скользнули по его губам.
– Не шуми.
Она положила ружье и той же рукой взяла гарпун, который держал молодой дворянин:
– Не надо будить остальных.
