– Он не назвался. Вам надо Ираклия найти. Я знаю, что они общались. Павел был талантливый человек, а Ираклий из тех, которые пока все сливки с молока не соберут – не отвяжутся. Сейчас я вам его телефончик найду. Но все может быть и это зря. Ираклий уезжать собирался. Хотя, что ему за границей делать? Америка отнимает у нас самых умных. А Ираклий… на кой он там им нужен? Вообще-то я вас ждала, если честно говорить. А вы тоже пьете? – спросила она вдруг.
– С чего вы взяли? – Ким внезапно покраснел.
– Я вижу, пьющий вы. Я пьяниц сразу определяю. У них какой-то взгляд особый… Понимаете? Взгляд и обувь.
– А обувь-то здесь при чем? – Ким на всякий случай спрятал кроссовки под стул.
– Обувь пьющего человека сразу определишь, – сказала она убежденно. – Павел последнее время не ел ничего, только пил. Демократия первым делом сделала выпивку дешевой, а чего еще русскому мужику надо. Худой стал, как спица. Новой одежды не покупали, он был болезненно экономным и носил старую. В ней ему было просторно, как в колонном зале, – она невесело засмеялась. – А обувь… плотно сидела на ногах. У него здесь, знаете, косточки выступали. Кожа на башмаках истончилась, как на нем самом, и точно повторяла форму ноги. Он эти туфли чистил, чистил, а все равно видно – пьющий. Ладно. Пойдем на балкон. Посмотрим, что от твоего отца на свете осталось.
– А можно я к вам еще приду? – спросил Ким на прощание.
– Отчего ж нельзя? Я рада буду. Ты женат? Дети есть?
– Дочь.
– Вот и ее, Пашину кровиночку, с собой приводи.
Ким вышел на улицу с пакетом искореженных, битых временем бумаг и с убеждением, что он не только не приблизился к тайне или некоему важному решению, но как бы и отдалился. Более того, у него появилось предчувствие, что этой тайны не было вообще.
Ираклий Иосифович Гудуаров считал себя человеком, который всегда правильно чувствует ситуацию, но при этом никогда не может ее использовать. Карма такая, ничего не поделаешь. Он всегда знал, что и к какому сроку нужно государству и людям, но либо он к этому сроку не поспевал, либо люди, ради которых он старался, иными словами – народ, подводили его самым неприличным способом.
Во времена Андропова он снял и уже смонтировал фильм о дисциплине, как внутренней, так и поведенческой. С помощью незамысловатого сюжета он доказал, что расхлябанность на рабочем месте, бесконечные чаепития в конторах, проектных организациях и НИИ приводят к развалу хозяйства, дискредитируя саму идею социализма. Фильм получился острым и нужным, но Андропов как-то внезапно умер, и настали совсем другие времена.
Страна хотела быть критичной, и он был критичным вместе с ней. Он начал снимать острый и смелый фильм о Ленине, и поспел как раз к тому сроку, когда уже сам Ленин – ни плохой, ни хороший – никому не был нужен.
С картиной про становление государства Российского и Ивана Великого он совершенно правильно угадал. Многосерийный этот фильм был бы очень нужным и своевременным, но здесь в игру вмешались новые капиталистические отношения, и кинематографическая казна совсем опустела.
Наступила великая пора демократии. Что бы они там ни говорили, наши молодые, задорные, образованные и прогрессивные, но дело свое они сработали не так, как надо. Десять лет было у Ельцина со всей его демократической мухарайкой. Маленький срок, согласен, в длинной жизни государства он может ничего не значить, но в переломный момент десять лет – это очень много. Палач и выродок Гитлер был у власти-то был всего двенадцать лет, а как поднял Германию! Правда, он ее потом и уронил, но это не помеха в рассуждениях. Вычтем из общей суммы «двенадцать» три года упадка, получается вообще девять лет. Тогда почему же нашим демократам не хватило их десяти, чтобы Россия на ноги встала и люди стали жить по-человечески?
А вообще-то удивляться здесь нечему. Владимир Ильич, умнейший человек, написал шкаф книг на тему – как взять власть, и тонюсенькую брошюрку в объяснение – что с этой властью делать. Наши демократы тоже великолепно справились с первой задачей – все разрушить. Это им хорошо удалось. Куда ни кинь взгляд – наука, производство, кинематограф – везде развалины. А что на развалинах возводить – не продумали до конца, пустили дело на самотек. Само собой выстроилось нечто безобразное. И как всегда – конкретно никто не виноват. Виноватый всегда один – русский менталитет. Следовательно, вся ответственность на него и ложится.
Ираклий Иосифович с демократами не спелся, не нашел денег на продолжение съемок, однако сообразил завести маленький, но надежный бизнес. Не будем здесь рассказывать, какой именно бизнес, это не суть важно. Ираклий Иосифович не то, чтоб процветал, но на подержанную «ауди» и редкие походы в ресторан денег хватало. Он мечтал поднакопить денег, продолжить работу над фильмом и поднести сильному государству на блюдечке с голубой каемочкой киноэпопею о величии русского государства. В девяносто восьмом все, разумеется, рухнуло. Ну и черт с вами, так вам и надо.
