Так, шаманя улыбкой, она и нашла свое счастье в лице капитана дальневосточного траулера, хотя сама по себе жизнь никакого такого счастья не сулила. Первый брак в Черкассах был неудачным. Оставив сына на маму и улыбаясь надменно, мол, не на такую напали, юная Варвара завербовалась на Тихий океан. «Ох, и трудно было, – рассказывала она, возбужденно блестя глазами, – и сайру консервировали, и крабов, в путину работали по шестнадцать часов в сутки. Потом повезло, устроилась буфетчицей на китобое». С этого рабочего места до счастья было уже рукой подать.
Теперешний Варварин муж Шурик, прозванный ею «капитаном Бладом», подкармливал родню по всему «шелковому пути» вплоть до Черкасс. Секрет богатства состоял в том, что горбатился капитан не на отечество, а на Японию, которая уже десять лет, как зафрахтовала вышеозначенный траулер.
Теперь тетка собиралась купить квартиру в Москве, чтобы «быть к маме поближе».
– А муж? – недоумевал Ким.
– Одобряет. Шурик по девять месяцев в море. Забежит на недельку, и опять к себе на корабль. Точно так же он сможет «залетать» в Москву.
– Но уж если вы хотите быть «к маме ближе», то не проще ли купить квартиру в Черкассах?
– Ты что? Я там со скуки сдохну!
Здесь тетка Варвара явно подвирала. Еще не придумано было то место на земле, где она могла бы заскучать. Энергия била в ней камчатским гейзером. Она нисколько не удивилась, что Юлия Сергеевна обретается в Лиссабоне. «И правильно, что дома сидеть? Надо же бабе проветриться», – сказала она таким тоном, словно столица Португалии размещалась рядом с Малаховкой. Выгружая на стол подарки и снедь, среди которой была удивительная какая-то выпивка – граненые с хрустальными пробками штофы в благородных этикетках, – она также не удивилась замечанию Кима: «мне пить нельзя», не стала канючить, мол, ну, капельку-то «со свиданьицем» всегда можно, и тут же убрала штофы с глаз долой. Очевидно, слова «мне пить нельзя» были ей хорошо знакомы, то есть имели двойное дно, с которым не поспоришь.
На следующий день тетка, оглядевшись, сказала: «Как квартиру-то… (дальше нецензурное слово). Юлька всегда была грязнухой, а ты вовсе бомжатник развел» и пригласила в дом лифтершу, молодую бойкую женщину, которая начала уборку с того, что быстро собрала старые рукописи, намереваясь отправить их в мусоропровод. Ким отобрал бумаги чуть ли не силой.
– Зачем тебе эта бумажная рухлядь? – недоумевала тетка. – Эти листы плесенью пахнут.
– Мне нужно это для работы!
– Ты что – в писатели заделался? Им же не платят ни черта!
– Никуда я не заделывался! Это у меня хобби такое – вносить в компьютер старые тексты.
– Ска-ажите пожалуйста! У советского народа сейчас одно хобби – выжить.
– По вас и видно!
– Мы – особ статья! – веселилась тетка. – Нам дружественный японский народ с голоду сдохнуть не дает. – Отсмеялась и спросила мирно: – А сам ты, как деньги зарабатываешь? Смотрю, целыми днями дома сидишь, никуда не торопишься…
Хороший вопрос… Он и себе-то не мог объяснить сущность своей работы.
– Я занимаюсь весьма разнообразными делами, – строго ответил Ким. – Например, помогаю художникам и модельерам устраивать просмотры и выставки.
– А трудовая книжка у тебя есть?
– А у вашего капитана Блада она есть?
– А как же! Нам ведь бухгалтерия начисляет зарплату. Кажется, две тысячи в месяц.
– Кажется, – усмехнулся Ким. – Моего приятеля по жуткому блату, там была сложная система подстав «ты мне – я тебе», устроили на теплое место в таможню. В первый же день его посвятили во все тонкости работы. Приятель мой человек активный, горячий, погрузился в деятельность по охране торговых границ с головой. Живет не тужит, заработки выше ожидания. Только через три месяца посыльному из бухгалтерии удалось поймать его на складах и схватить за руку: «Мария Ивановна ругается, что ты за зарплатой не приходишь. Кто вместо тебя будет в ведомости расписываться? У бухгалтерии могут быть неприятности». Приятель был потрясен: «Так здесь еще и государство платит?» Он, сердечный, думал, что на таможне только на взятках живут.
Тетка расхохоталась.
– Именно так… Очень точно подмечено. Но мы работаем с японцами на законных основаниях.
– У нас рыбы нет, а мы на японцев ишачим.
– Да если бы не японцы, траулер наш давно бы на металлолом распилили. А то и вовсе гнил бы, как «Титаник» на дне океана. Да бог с ними, с японцами. Ты говоришь, на модельеров работаешь. А что сейчас в Москве носят? Нет, не так надо ставить вопрос. Что носят, я и так вижу. Ты объясни, что считается модным.
– Объясняю, – начал Ким тоном телевизионной дивы, – В этом сезоне особенно моден стиль «милитари». Блуза цвета запекшейся крови, брюки оттенка нестираных, гнойных бинтов. В этом стиле чувствуется оттенок жертвенности, героизма. Война, если быть объективным, это очень красиво.
– Тьфу на тебя!
– Ты думаешь я дурака валяю? Да это перепев одного французского модельера. Сам по телеку слышал. А вот с одеждой для мясников мне предстоит работать самому. Красные брызги по белому полю…
– Сдурел народ, – насупилась тетка и тут же отодвинула эту тему как негодную.
