После обеда папа сказал, что мы проехали большое расстояние, и он заслужил небольшой послеобеденный отдых. Я был совершенно иного мнения. К вечеру нам надо было добраться до кемпинга напротив Венеции, а мы проехали только треть пути. Несмотря на мои неопровержимые аргументы, все устроились на боковую в машине, в так называемом «тихом» уголке стоянки. С дороги слышался шум проносящихся на полной скорости машин, но в конце концов он меня убаюкал. И я, упорно отказывавшийся спать, провалился в сон одновременно с остальными. Представьте себе мой ужас, когда оказалось, что вместо предусмотренных двадцати минут мы спали полтора часа! Папа пошел в туалет – оставалось только ждать, когда он вернется. Я был в отчаянии.
– Мы проспали, теперь мы не успеем вовремя! – Казалось, никто не сознавал серьезность ситуации.
– Успокойся, Эмиль, успеем, – осадила меня мама.
Я начал тихонько всхлипывать, бормоча, что теперь точно не успею на концерт, что я хочу умереть.
– Он тут хнычет, – недовольно произнес мой брат, вылезая из машины.
– Давай-давай, поплачь, меньше писать будешь.
Когда моя мама говорит со мной вот так, мне хочется подать жалобу в Европейский суд по правам человека, до такой степени это, на мой взгляд, противоречит Декларации прав человека и гражданина 1789 года, или же обратиться в ООН, если там еще снисходят до единичных случаев, поскольку теперь, похоже, они вмешиваются в вашу судьбу только в случаях геноцида. Так что им не до меня… Ты маленький, сиди в песочнице. А что касается изречения моей мамы, то я сильно сомневаюсь в его научной обоснованности. Некоторые выражения, якобы порожденные народной мудростью, на самом деле – просто чушь собачья. Не говоря уже об их стилистическом изяществе… Но мне было некогда об этом думать, со мной произошла катастрофа.
Я вылез из машины и зашел в холл кафетерия, чтобы найти папу и упросить его поторопиться: я боялся, что он опять захочет кофе и будет пить его три часа. Он всегда так: торопится, когда у нас уйма времени, и еле тащится, когда времени в обрез. Ему нравится гладить жизнь против шерсти, вступать с ней в спор при любой возможности; это своего рода интеллектуальная гимнастика, которая, вероятно, не лишена достоинств, но доставляет большие неудобства окружающим. Я обнаружил его на террасе, где он сидел с картонным стаканчиком в руке и смотрел на кустик, ухитрившийся вырасти между большим зонтом от солнца и помойным баком.
– Нам бы надо посадить такой в саду, – сказал он, увидев меня. – Красиво, правда?
– Папа, это подождет. Сейчас я найду Фабриса, и мы поедем дальше, ладно?
Он кивнул и бросил стаканчик в помойку. Я бросился в мужской туалет, но Фабриса там не было. Я начал паниковать – его нигде не было. Я даже заглянул в женский туалет – мало ли. И вдруг услышал там, за стеной, его голос.
– Сейчас же возвращайся в Монтаржи, это глупо.
– Нет, я поеду дальше, я тоже имею право на уик-энд в Венеции!
Другой голос принадлежал нашей соседке Кристин, я был в этом практически уверен. Значит, мне не показалось, я действительно видел ее утром на дороге. «Наверно, она с самого начала ехала за нами», – сказал я себе. Это была грандиозная сенсация, с огромным резонансом во всех средствах массовой информации, на первых полосах всех бульварных газет.
– Ты можешь понять, что сейчас неподходящий момент? Я тут с семьей! – сказал мой брат и под удивленными взглядами двух или трех женщин, поправлявших перед зеркалом макияж, начал мыть руки.
– Знаешь, у тебя всегда неподходящий момент, мне это уже надоело, а главное, надоело прятаться.
Я проскользнул за дверь; мне казалось, я услышал нечто такое, чего не должен был слышать, и теперь мне придется дорого за это заплатить. А вдруг на меня объявят охоту, подумал я, пустят по моему следу собак-ищеек, дав им предварительно понюхать одну из моих футболок? Иногда мне хочется, чтобы меня разыскивал весь мир. Ну, а в данный момент я просто пытался понять, что происходит, и в голове у меня теснились сотни гипотез. Как вышло, что Кристин и мой брат одновременно оказались в туалете? Может, у них была тайная связь? Может, он собирался ее бросить, потому что она для него слишком старая? Я оставил все эти вопросы в подвешенном состоянии, словно пылинки в солнечном луче, которые каким-то чудом не падают.
