Что ж, похоже, люди устали не просто от культурных войн и бесконечного безумия политики, но и от собственной растерянности. Столько времени тратится на лишнюю суету. Бессмысленность всего этого. Безнадежность. Похоже, некоторые пытаются найти в своей жизни нечто более существенное.
Да. Конечно. Но я замечал это и в других.
Ну, не обязательно так, скорее, осознание ограниченности светского мира. Во всяком случае, я так думаю. Мне религия предлагает то, что я не могу найти больше нигде: глубокое и истинно эмоциональное отношение к тайне вещей.
Нет, но я четко понимал, какой она быть не должна. Я не хотел, чтобы это были исторические мемуары, собрание баек о старых подвигах. Лучше приберегу их до времен полного обнищания и маразма.
Ха! Верно.
Ну я же все-таки рассказчик. И мы не хотели, чтобы повествование погрязло в абстракциях. То есть я не хотел, чтобы философия или теология перевешивали. Меня больше интересовало просто поговорить и посмотреть, что из этого выйдет.
Не знаю насчет этого. Я чувствую себя одним из тех старых фэнов в книжном магазине, потрепанных жизнью и не особо волнующихся о том, какое впечатление производят на других. Я просто говорю, что считаю нужным, и пропади все пропадом. Думаю, меня стала меньше заботить чужая реакция. Не знаю. А может, никогда и не заботила.
Не то чтобы удивили, но определенно воодушевили.
Да, это было трудно предвидеть. Такой уважаемый человек. Но это чудесно. Я помню, как ты беспокоился, что тема религии многих оттолкнет, но вдруг оказалось, что это и есть самое интересное.
Знаешь, Фли поистине один из самых прекрасных парней на планете. У него огромное, искреннее, чистое сердце. Да, я тоже был очень тронут. Он выразился в самую точку. Удивительный человек.
Не совсем. Вернее, здесь мне нечего уточнять. Я хорошо понимаю творческий процесс. Не вдаваясь в драматизм, творчество – это одновременно благословение и проклятие. Мне пишут молодые люди, они переживают, что в их жизни было недостаточно травм, которые позволили бы, по их мнению, стать настоящими художниками – что бы это ни значило. Они не понимают, что сам творческий процесс является травмой. Вот ты летаешь в космосе, как хихикающий идиот, одержимый собственной гениальностью, а в следующую секунду оказываешься в темнице тотальной бесполезности. Недавно я написал «Red Hand File» о начале работы над новым альбомом. У меня был строгий режим с девяти до пяти, я писал каждый день и все такое, и тем не менее даже после двадцати пяти или скольких там альбомов, это по-прежнему тяжелый процесс. Заметка была, в общем-то, вполне легкомысленная, но люди стали писать: «Ты все делаешь неправильно».
О, знаешь, просто отложить ручку, или выключить компьютер, или еще что, и просто выйти в мир, и тогда песни придут сами. Меня этот совет слегка разозлил, если честно, но опять же, возможно, они правы. Просто я никогда так уж не полагался на вдохновение. Нет ему веры. Я считаю, что, если сесть за работу и потратить время, как бы ни было неприятно, в конце концов нужное придет. Оно не может не прийти. Но возможно, мне и вправду стоит начать писать песни по-другому, потому что, хоть я и сижу целый день, всплеск активности, когда что-нибудь пишется, может быть всего-то на час. Ну или на пару часов, если повезет, а остальное время я просто думаю, читаю, мечтаю и гляжу в окно. Так что, возможно, они правы и мне следует просто выйти и вобрать в себя мир. Но я работаю иначе.
Все верно. По крайней мере, Шон, сейчас у меня уже есть кое-какие идеи, маленькие штучки, плавающие на поверхности.
