Эта книга родилась в момент неопределенности. В первые нелегкие недели ковидного карантина в Великобритании в марте 2020 года мы с Ником Кейвом регулярно общались по телефону. Я знаю Ника более тридцати лет, за это время наши пути пересекались лишь на короткое время, часто за кулисами его концертов или когда я брал у него интервью. Пандемия все изменила. Время оказалось в наших руках, а мир сошел с привычной колеи, и наши телефонные разговоры превратились в продолжительные беседы на самые разные темы – от эзотерических до повседневных.
В частности, мне запомнились два разговора, заронившие семена этой книги. Первый касался религии и той роли, которую играло сомнение в личном богословии Ника. Я давно хотел обсудить библеизмы и сакральные образы в его творчестве, однако выяснилось, что религия не сводится для него лишь к источнику вдохновения для песен, а означает куда больше.
Второй разговор, столь же удивительный для меня, касался острой тревоги, какую Ник испытывал всякий раз, когда начинал писать песни для нового альбома. Поначалу я думал, что на обе эти темы можно написать интересные эссе в книге об удивительной природе его песен.
Я подождал несколько недель, прежде чем осторожно обсудить с Ником идею книги, и к этому времени в своих замыслах стал склоняться в сторону серии длинных интервью, а не эссе. Образцом для меня был журнал «Пэрис ривью», который под эгидой редактора-первопроходца Джорджа Плимптона возвел подробные литературные интервью в форму искусства. Тщательно исследуя факторы, побуждающие к творчеству, классические интервью «Пэрис ривью» часто становились откровенно интимными и поучительными. Есть лишь несколько популярных авторов песен, чье творчество могло выдержать такую проверку, и Ник Кейв, как я полагал, был одним из них.
Я осторожно поделился идеей с Ником, и он ответил, что подумает, – это, по моему опыту, никогда не было хорошим предзнаменованием. К моему удивлению, на следующий день он перезвонил и сказал, что он в деле. Его эталон оказался более современным – длинный подкаст, – и его единственным условием было, чтобы интервью отражали его текущие заботы, а не топтали снова и снова давно вытоптанную поляну.
Итак, в среду утром в августе 2020 года мы начали записывать наш разговор, и этот ритуал продолжался с перерывами до следующего лета. Поначалу наши беседы были осторожными, но вскоре стали более открытыми и познавательными. Обычно они длились пару часов, иногда растягивались вдвое. В перерывах между ними я методично расшифровывал и редактировал записи, выделяя отрывки, которые, по моему мнению, нуждались в дальнейшей проработке или разъяснении.
Хоть я и пытался удержать каждую беседу в тех или иных тематических рамках, часто она самопроизвольно раскручивалась по спирали, при этом некоторые темы пересекались и переплетались: творчество, сотрудничество, вера, сомнение, утрата, горе, переосмысление, традиция, неповиновение, выносливость, надежда и любовь перед лицом смерти и отчаяния. Придавая каждой главе некоторую тематическую стройность и тщательно редактируя стенограммы, я старался не повредить естественному течению разговора.
Очевидно, что сын Ника, Артур, погибший в 2015 году, присутствует здесь повсюду, иногда явно, но чаще неявно. После наблюдения за проектом Ника «The Red Hand Files» мне, вероятно, не следовало удивляться его открытости в разговорах о сыне или четкости ответов, но я был удивлен. Каждый раз.
Не очень представляя сперва, куда могут привести наши беседы, я также не раз поражался их поворотам. И конечно, я безмерно благодарен Нику за его время, доверие и невероятную приверженность тому, что начиналось как путешествие в неизведанное, робкий прыжок веры.
Эта книга описывает драматическую творческую и личную трансформацию перед лицом огромной личной катастрофы, она также пронизана ощущением хрупкости жизни. Мать Ника, Дон Кейв, и его бывшая партнерша и близкая подруга Анита Лейн умерли, пока готовилась эта книга. То же случилось и с его другом Хэлом Уиллнером. После завершения книги ушли из жизни и Марк Ланеган, и Крис Бейли (вокалист австралийской панк-группы
К сожалению, когда я уже начал писать послесловие, из Мельбурна пришла весть о смерти старшего сына Ника, Джетро.
«Каждый из нас находится под угрозой, – говорит Ник Кейв, – поскольку в любой момент все что угодно может обернуться катастрофой для тебя лично. Человеческая жизнь хрупка – кто-то это понимает, а кто-то нет. Но рано или поздно дойдет до каждого». Эти слова отдаются эхом снова и снова.
Ник Кейв. Итак, что мы делаем?
Шон О’Хаган.
Зачем?
