Ее тело странно растянулось, хотя боли она не чувствовала, не слышала хруста костей или треска мышечной ткани. Но всем своим существом ощутила сопротивление невидимой субстанции между мирами. Наконец, грань поддалась и влажный, свежий речной воздух ударил в лицо.
Река была широкой, она текла между пологими берегами, едва видневшимися вдали. Под лучами солнца вода блестела, как рифленое серебряное ожерелье, только что вышедшее из-под руки мастера.
Русло извивалось и петляло, хотя если бы Таи шла вдоль берега, наверное, и не заметила бы этого. Река была огромной.
Летающее животное несло их вперед с огромной скоростью. Через несколько минут наездники увидели, как одна река впадает в другую, синие и практически черные воды смешиваются в единый пенный поток, который потом становится не таким шумным и быстрым, постепенно замедляет ход и, в конце концов, распадается на семь мелких речушек. Недалеко от развилки незнакомец и посадил своего зверя.
Оказавшись в новом измерении, Таи жадно впитывала каждую мелочь, каждую деталь.
Она впервые была за пределами известного ей мира. Ей казалось, что воздух здесь легче и насыщеннее, солнце более яркое, а небо какое-то серебристое. Но земля такого же цвета, как и у нее на родине, деревья крепко держатся за нее корнями, на ветках звонко перекликаются птицы и трава имеет зеленый цвет.
Таи вытащила из сумки сухарь и вгрызлась в него с жадностью, рожденной длительным голодом. Провизии у нее почти не осталось — только кусочек плесневелого сыра и половина фляги с травяным чаем.
— Ты знаешь, где конкретно находится рынок?
— Нет. Карты у меня нет. Но в этом месте должны пересечься пять рек.
— Никогда такого не видел.
— Тогда, я уверена, что мы не пропустим это.
Мужчина неторопливо подошел к дереву и привязал поводья.
— Как вас зовут? — вырвалось у Таи.
— Зови меня Нод.
— А откуда вы, Нод?
— Я из мира, который далеко отсюда. Там добывают самые красивые в мире камни, — его голос сух, лишен всяких эмоций, будто добывать драгоценные камни то же самое, что и коров разводить.
— Кого вы ищите? — крошки падали за воротник и на землю, драгоценные крошки, но Таи слишком торопилась насытиться, не могла заставить себя есть аккуратнее.
— Дочку.
— Ее похитили?
— Думаю, ее выманили из дома обманом, она ушла, не зная, куда попадет.
— Ее обманули?
— Да. — Нод отвернулся и пошел в лес.
В любое другое время Таи посчитала бы это грубостью. Так резко оборвать разговор — ужасные манеры! Но сейчас она думала о том, что в горе не до соблюдения формальностей. Вот сама она сидит на земле и ест свой черствый ломоть хлеба, даже не предложив Ноду кусочек. Может быть, у него и есть еда, а может и нет. Но ей было все-равно. Она не собиралась делиться, потому что сама рисковала умереть с голоду.
Жуткая зверюга на привязи поймала мелкую добычу, которая сначала пронзительно запищала, а уже в следующее мгновение была проглочена.
Таи закрыла глаза и чтобы успокоиться попыталась представить лицо Илии, его мощные плечи кузнеца, сильные руки, невысокую крепко сбитую фигуру, которая почему-то волновала ее. От него пахло железом, дымом, слегка потом, но все эти запахи были приятны ей. И еще Таи часто вспоминала их поцелуй. При мысли об этом у нее тряслись коленки. Он знал, как обращаться с девушкой. Таи хотела, чтобы и она когда-нибудь ощутила на себе силу его убеждения.
Нод вернулся с уже освежеванной тушкой неизвестного зверька с шестью лапами. Таи развела костер, соорудила простенький вертел и время от времени переворачивала их ужин. Молчание начало давить на нее. Нод, казалось, вообще не испытывал потребности в общении. Таи же было одиноко, она успокаивалась от одного звучания человеческой речи.
— Скажите, Нод, сколько лет было вашей дочери?
— Твоего возраста, — нехотя ответил он, закручивая шнурок вокруг горлышка своей фляги.
— Какая она?
— Красивая, похожа на мать. Косы касаются земли и поет замечательно, — слова словно преодолевали невидимый барьер, пробирались сквозь него с трудом. Но он все же продолжал, испытывая острую необходимость вербального подтверждения того, что его дочь до сих пор дышит, ест или спит где-то в Веретене Миров, что она до сих пор жива. — Ее часто звали петь на собрания или свадебные обряды, и почти всегда на похороны. Потому что от звуков ее голоса хотелось плакать, и родным усопшего казалось, что все вокруг скорбят так же, как и они.
— Как получилось, что ее похитили?
— Она пошла за мужчиной, — горюющий отец презрительно скривил губы, — думала, что он любит ее, маленькая дурочка!
— И он продал ее?
— Иначе как бы она попала в рабство?! — Нод возмущенно начал расхаживать вокруг костра, а Таи думала о том, что все это — лишь догадки. Нод не знает, как пропала его дочь. Но злиться из-за того, что это случилось.
— А есть ли какой-то след?
— Нет. Ее пока нигде не видели.
— А почему вы тогда решили, что ее продали в рабство?
— Неподалеку от той деревни, куда она направилась, прошла шайка разбойников. Половину селян перебили, вторую — забрали в плен.
— Может быть, ей удалось спастись?
