Только вчера отсюда увели двоих пленниц. У одной, как и у еще троих до нее, не начались ежемесячные недомогания. Капля их крови, упавшая в волшебную чашу, принесенную Тереем, окрасила воду в голубой цвет. Значит, они забеременели. И их поселили в верхних палатах, где у каждой будут собственные покои. У второй же ночью кровь испачкала серое одеяние. По приказу Мора, от нее решили избавиться. Леа поняла это утром, когда бедняжка так и не вернулась обратно.
Сама Леа тоже не могла найти покоя. Сегодня она узнала, что не ждет ребенка от кровожадного тирана. И до сих пор не могла понять — радоваться этому факту или нет. Сама мысль о том, чтобы быть племенной кобылой, родить дитя, которого, возможно, у нее отберут после рождения и воспитают монстром, вызывала в ней бурный протест. Когда-нибудь в будущем она представляла себя матерью и женой, но сейчас эта перспектива пугала. Вряд ли именно она станет повелительницей этой земли, когда стольких женщин постигла неудача. Да и разве можно назвать удачей тот факт, что в результате грубого насилия на свет появится ребенок, благодаря которому тебя коронуют, но по-прежнему ни во что не будут ставить. А то и больше. Если смогла родить мальчика однажды, почему бы не подстраховаться и не нарожать еще больше наследников? Леа испытала тошноту при мысли о еще одной встрече с Мором. А ее, как ни печально, скорее всего не миновать. Почему-то она была уверена, что не попадет в число тех девушек, которых отдали кровавой реке. Были здесь и те, кто смог пережить еще одно свидание с повелителем. Даже несмотря на то, что предыдущее не оказалось удачным.
Служанки, каждое утро убирающие их комнату и приносящие еду, наверняка уже доложили о том, что ее тонкая циновка испачкана кровью. Надеяться на их жалость и молчание не приходилось. Эти проявления человеческих чувств к другим пленница стоили им отрезанных пальцев и языков, изуродованных лиц и тела. Теперь осталось только ждать. Будут ли это охранники или придет сам Терей? Почему-то ей хотелось, чтобы о ее дальнейшей судьбе, пусть даже печальной, ей сообщил именно он, а не кто-то другой.
Наконец, тяжелый засов лязгнул и дверь приотворилась. Белое одеяние Терея резко контрастировало с его темной кожей. Леа сразу поняла, что он пришел за ней. Его раскосые, экзотические глаза мгновенно нашли ее в толпе жавшихся к стенам женщин.
Он только кивнул ей. Но Леа не стала дожидаться, когда стражники выволокут ее под руки. Вернется ли она в эту комнатушку или нет, в любом случае покинет ее она гордо.
Ни один раз она убеждалась в том, что трусость не красит человека. Если смело идешь по жизни — можешь надеяться на то, что возьмешь от нее больше всех. Если боишься — то не только жизнь, но и смерть твоя будет жалкой. Именно поэтому еще пятилетним ребенком она смело входила в лес в то время, когда на лунах появлялись красные блики и старожилы говорили, что зверь становится буйным, потому что в него вселяются духи-отшельники. И даже обычная птица-полуночница может напасть и выколоть глаза, блестевшие в темноте. Леа видела, как мальчишки постарше, помня об этом, жмурились от страха, если им все же хватало духу зайти в заросли могучих деревьев на опушке, тогда как она сама смело смотрела на их сморщившиеся от ужаса мордочки и еще пугала их, крича, что заметила жуткого зверя с красными глазищами.
Вот и сейчас она шла по узким коридорам, минуя одну залу за другой, и не проронила ни слова. Задавать вопросы бессмысленно. Если тебя ведут на казнь — только больше будешь переживать и волноваться, если ты будешь жить — значит нет поводов для страха.
Ее отец, Таир, назвал ее бесстрашной, когда она родилась. Именно это на древнем языке предков означало ее имя. «Видимо, папа не ошибся и правильно прочел звезды в тот день», — подумала девушка.
Купальни остались позади, как и палата, куда ее привели на встречу к Мору. От интереса Леа начала вертеть головой по сторонам. В этой части дворца ей еще не доводилось бывать.
Хрустальные своды уводили вглубь. Под землей, без пронзительных солнечных лучей, стены казались посеребренными, непрозрачными, и в свете огней, зависших в пространстве без какой-либо опоры, эти узкие коридоры напоминали шахты, в которых добывали серебро.
Терей обернулся и охрана, подчиняясь безмолвному приказу, исчезла.
Он так же, не проронив ни слова, сделал жест рукой, приглашая Леа войти.
Под низким арочным сводом была абсолютно непрозрачная двустворчатая дверь. Леа удивилась. Здесь все всегда было доступно взору. И даже в том жутком храме, где ее изнасиловали, под потолками висели занавеси, которые по желанию повелителя могли опустить. Возможно, это темница? Или здесь проводят казни? Ведь только в тех помещениях, где держат пленных, слуг и скотину, стены не сделаны из хрусталя.
