— Глупышка, играешь, как маленький ребенок, а сама уже взрослая девушка, — женщина говорила это без упрека, она еще не отошла от испуга за жизнь дочери.
— Меня спасла эта наложница, — девочка указала в сторону Леа.
Ребенок уже знает, кто она? Кто все эти голые девушки вокруг?
Женщина посмотрела на Леа. В ее огромных, шоколадного цвета глазах светились признательность и любопытство.
— Как вас зовут?
— Леа.
— Пройдемте в мои покои. Она идет со мной, — громко объявила она страже.
Женщина властно прикрикнула на слуг, они подхватили девочку и понесли вслед за своей госпожой.
Леа пошла за ними, кутаясь в широкую простынь, которую ей на бегу подала служанка с обезображенным лицом.
Под хрустальными сводами появилась широкая двойная дверь, за ней огромный светлый холл, потом еще одна дверь, еще больше и абсолютно матовая, молочного цвета.
Леа восхищенно ахнула. В покоях матери девочки царила роскошь. Стены цвета кости, с многочисленными узорами и вырезанными искусным мастером картинами. Темно-красные, цвета крови ночью, шторы закрывали все окна, такими же были покрывала на кроватях, обивка диванчиков и небольших пуфов, расставленных повсюду. Леа подумала, как же ей противна любовь местных жителей к этому отвратительному цвету, символизирующему смерть. Она с тревогой поглядывала на кровавые следы своих босых ног на светлом полу. Но, казалось, их никто не заметил. А через мгновение служанки вытерли все, включая и ее грязные ноги.
В покоях было много зеркал. Огромные, от потолка до пола, они висели на стенах, создавая иллюзию тоннелей, провалов в пространстве. Какие-то были занавешены тканью, переливающейся и струившейся на пол, будто сама Красная река. Другие отражали великолепие покоев, увеличивая их визуально в несколько раз.
На небольших столиках лежали сладости, стояли графины с водой и винами, шкатулки с драгоценными украшениями и маленькие флаконы всевозможных цветов.
Движением головы хозяйка апартаментов отослала всех слуг вон. Они исчезли, как призраки, шелестя одеждами. Девочка на диване поднялась и пошла в угол комнаты, где за ширмой сняла перепачканное платье.
К огромному удивлению Леа, маленькая шалунья сделала несколько шагов и нырнула в пол. Оказалось, что прямо на уровне полов здесь же находится и бассейн с молочно-белой водой. Рассмотреть его Леа удалось только тогда, когда девочка нарушила недвижимую гладь, погрузившись туда с головой. Леа только поразилась, как малышка может спокойно нырять, когда только что чуть не утонула.
— Я Шакту, — заговорила женщина. — Это моя дочь Рами.
— Вы — одна из наложниц Мора?
— Можно и так сказать, — женщина как-то недобро усмехнулась.
— Так вот, значит, куда попадают наложницы, когда рожают Мору детей.
— Не всегда, — засмеялась Шакту. — Такая честь выпадает лишь немногим. А ты, я смотрю, не очень жалуешь своего повелителя.
— Он меня пленил, купил, как скотину, и обращается со мной не лучше. Мне не за что его любить.
— Да, не за что, но не из-за любви ты должна относиться к нему уважительно, а из-за страха.
— Я не люблю это чувство.
— Оно вложено в души, чтобы оставлять нас живыми. Страх напоминает, что следует бежать, когда на тебя несется большой зверь, и следует молчать, когда находишься под властью человека, который легко может убить.
— Видимо, у меня больше гордости, чем страха.
— Тоже полезное чувство. Но не здесь.
Шакту взяла кусок воздушной пушистой ткани с низкой тахты и поднесла его Рами, вылезшей из бассейна. Девочка энергично ею растерлась, накинула легкое прямое платье белого цвета и подпоясалась серебристым пояском.
Леа подумала, что ей, гостье и спасительнице собственной дочери, по правилам хорошего тона можно было бы тоже предложить платье вместо простыни. Но Шакту не предложила даже присесть. В этой женщине чувствовалась властность, непокорность, нечто скрытое от глаз, тайное, что давало ей силу. Она тоже не знала страха, зато гордыни у нее было побольше, чем у Леа.
— Рами — дочь Мора. Его первый ребенок, рожденный в рамках закона. От официальной наложницы.
— Так вы его жена?
— Ты что, совсем недавно здесь? Все знают, что женой повелителю станет только та, кто родит ему сына.
— Тогда кто вы? Что значит «официальная наложница»?
— Это титул, который заслуживает женщина, которую он взял девственной, родившая Мору больше одного ребенка. Ну, и оставшаяся в живых, конечно, — Шакту забросила в рот сочную ягоду.
— И много таких здесь?
— Нет.
— А как вы попали к Мору? Вас тоже продали?
