– В следующем году переедет в город, будет работать. Она нам всем прически крутит. На дискачи, на праздники.
– Спасибо. Я, наверное, сама.
– Ну как знаешь. Волосы у тебя классные, можно такое забабахать. Матвей твой в Пинегу сиганет, если продинамишь.
Некоторые из подруг Нюты усмехнулись, та, что сидела рядом, пихнула ее локтем.
– О боже! Я извиняюсь, сказанула, не подумав. Забыла, что батя-то твой…
– Ничего, – перебила ее я.
– Ладно. Увидимся.
– Да, увидимся, – ответила я и пошла в кабинет заканчивать работу, оставив недопитый кофе, который так и не успел остыть.
Я стояла на берегу и смотрела, как приближается Матвей. Выцветшая на солнце лодка плавно скользила по персиковой глади отражающей небо реки, весла то осторожно поглаживали поверхность, то глубоко погружались в воду, легко ее рассекая, как острый нож кремовый торт.
– Хэй! – крикнул Матвей. – Сейчас тут как-нибудь припаркуюсь.
Когда лодка вышла на мель, Матвей выпрыгнул из нее, шлепнув резиновыми сапогами по воде, и потащил к берегу хлипкий деревянный каркас.
– А черт! Дырка в сапоге! – крикнул он. – На грабли наступил вчера! Зацепились и порвали резину!
Матвей попытался перейти на бег, но сапоги затягивало топкое дно.
– Тебе помочь? – крикнула я.
– Не! Все в порядке! Ты ж в нарядной обуви!
– Могу снять!
Не дожидаясь ответа, я сняла босоножки и побежала к Матвею. Я взялась за борт и стала тянуть. Дерево было старое, занозы впивались в ладони, тонкую кожу пальцев зажимали узкие трещинки. Но Матвей продолжал тянуть, и я тоже молча тянула, боясь показаться неженкой, которая в деревню зачем-то взяла нарядную обувь.
Наконец мы вытащили старушку на берег и рухнули рядом с ней на песок. Мы лежали и смеялись, глядя в небо. А потом Матвей снял сапоги и закинул их в лодку. Оттуда он достал пыльные, зато сухие кроссовки и две банки пива. Одну он протянул мне.
– Не знаю, пьешь ли ты пиво, но ничего другого тут все равно не купить. Только коньяк, но я сделал ставку на пиво.
– Жаль, я-то больше по коньяку.
– Ну, тогда в следующий раз.
– Шучу. Все нормально, спасибо.
– Я тоже. Кстати. Я прочитал интервью.
Я потянула за жестяной язычок, крышка затрещала и поддалась, запахло мочой. Никогда не пила ни пиво, ни коньяк.
– Уже? Я же буквально только что тебе его отправила. И что скажешь?
– Подумал, будет невежливо приходить, не прочитав. Мне понравилось. Не знал, что я такой умный.
– Я все твои слова переписала, чтобы ты не опозорился на всю округу.
– Я так и понял.
– Я пошутила.
– Необязательно каждый раз говорить, что ты шутишь, когда шутишь. Я это и сам могу понять.
– Прости. Это по привычке. Боюсь обидеть.
– Не извиняйся. Меня трудно обидеть. А за интервью – спасибо. Правда, не помню, чтобы я так хорошо говорил.
– Все так и было. Все мысли – твои.
– Мысли мои, слова твои. Ты хорошо написала.
– Спасибо. Это мое первое интервью.
– За твое будущее.
Мы глухо стукнулись банками. Пиво было теплым, вкус хлебным, горчащим.
– Ты знала, что крышку для жестяных банок придумали пятьдесят лет назад? И ужас в том, что за это время еще ни одна крышка не успела разложиться, даже самые первые.
– Не знала. Это печально.
– Не то слово. Слушай, в прошлый раз мы говорили только обо мне. Может быть, сегодня ты расскажешь о себе?
– Я думала, мы пойдем в клуб.
– Пойдем, если хочешь. Вернее, поплывем, пешком долго. Но можем и не ходить. Здесь хорошо. Или можно сплавать куда-нибудь еще.
– Честно говоря, в клуб мне уже не очень хочется. Но и уплывать куда-то тоже. Может быть, просто побудем здесь?
– Конечно. Я и сам в клуб не сильно хотел. Думал, куда вообще тебя можно позвать. Выпить пива на берегу?
– Ну, мы же пьем пиво на берегу.
– Звучит хуже, чем на самом деле пить пиво на берегу. Не был уверен, какое из предложений ты больше оценишь. Расскажи мне о себе, чтобы я понимал, куда тебя приглашать в следующий раз.
– Я не хожу в клуб танцевать. И пиво не пью. Это моя первая банка в жизни.
– Я вижу. Ты морщишься при каждом глотке.
– Невкусно. Но остановиться трудно.
– Расслабляет?
– Да, хорошо.
Матвей допил пиво, закинул жестянку в лодку и лег на спину. Я поставила свою рядом и тоже легла.
– Я из Архангельска. Живу с мамой и Изой, это моя бабушка по маминой линии. Учусь на журналиста, много читаю.
– Почему именно журналистика?
– Иза хотела, чтобы я стала библиотекарем, как она и мама. Я правда люблю книги, но они скорее стали причиной, почему я
