Долго у нас Снежная Баба оттаивала, всю зиму. А потом мать сказала, что ей надо идти на работу. Но пришла весна, и я боялась, если Снежная Баба выйдет на улицу, встанет под чуть теплое низкое солнце, то растает совсем. Тогда я уже ее полюбила, а больше всего ее сказки. Она говорила, что еще не все потеряно, ведь остался город называться Архангельском. В честь Архангела Михаила. Потеряно не все, а что потеряно, ангелы-хранители берегут.
Снежная Баба вышла на работу, плела мне три косицы. Потом Снежная Баба умерла, и я стала плести себе одну косу. Потом я вышла замуж и плела две косы, как замужняя. Одна коса – для мужа, другая – для Бога. Только никому не говорила, для кого косы мои растут. Потом муж умер, я тогда-то волосы и состригла. Горе свое показать хотела, дура набитая. Только накликала горя. Хлебали мы его потом поварешками, заесть нечем было, только горе и ели. Уж больше не выдерживаю, по чайной ложке теперь пью, и всю жизнь мне его еще пить, да Леше, да Тае, да Верочке нашей.
Смотрю в зеркало, провожу пальцем по лицу. Тонет палец в глубоких морщинах моих. Лицо стянуло еще больше, тоже усыхает, липнет к самому черепу. Икота ест меня, а я три дня не ела. Не ела я с тех пор, как Егорова дочка пожаловала да сказала, что поможет. После еще Тая пришла, тоже говорила, что внучка ее икоту изгонит. Есть мне нельзя, чтобы все получилось. Икота слабенькой должна быть. И так я ей щуку дала, чтобы замолчала. Молиться снова не разрешала мне. А кто я без молитвы? Снежную Бабу кто еще помянет, как не я.
Вернулась икота после пожара. Давно ведь Тая заглушила икоту. Не избавила, так хоть заглушила. Смогла я сына вырастить. Горе мое, беда моя. Да ведь родной сын. Один он сумел из всех моих детей. Других икота изнутри пожрала. А Леша-то благодаря Тае и появился. Но пожар все стер.
Помню, в доме было так светло, как летом не бывало. Но ненадолго. Все дым заволочил. Клубился густым черным облаком надо мной, забивался внутрь меня. Думаю, икоту он-то и разбудил. Я успела выйти. Леша пропал. Андрей пошел соседей вытаскивать. Не наш ведь дом горел, а Таи с Егоркой.
Мы с Андреем сразу поняли, что это Леша устроил. За Веру. Тая не знает ничего, я не говорю, боюсь. Отвернется от меня, а она ведь мне нужна. Да и Леше тоже она нужна. Она вроде как вторая мать ему. А может, и первая. Как Тая Егора потеряла, стала нам помогать. Лешу кормить. А Леша ей дровишек подкинет, молочка. Только знала бы Тая, знала…
Верочку Леша мой обрюхатил. В школе они еще учились. Тогда они втроем бегали – Вера, Леша и Егор. Мы с Таей все думали, с кем из них Вера дружит больше. Выходит, с Лешей дружила она. Но дитя она не желала. Хотела в город ехать учиться. Вера знала, что Тая может помочь. Видать, Егор ей сказал. А может, еще кто, про Таю ведь многие говорили. Тая Вере и помогла. А Леша обозлился. Хотел, чтобы Вера с ним тут была. Не знаю, на кого он больше зло держал, на Таю или на Егора.
А вот Андрей меня обвинил, что не уследила. Несдобровать мне, поняла я, когда увидела, как разгорается соседский дом. Огонь мог ведь и на наш перекинуться, но вся деревня собралась тушить. Я к соседям побежала звонить в Карпогоры, просить помощь прислать. Андрей надышался дымом, в дом ведь полез. Там сердце его не выдержало. Сердце такого горя не выдерживает. Не знаю, как мое выдерживает.
Тая думает, Андрей из ангелов-хранителей, он вроде как спас их. Но ангелов я в жизни не встречала, только в сказках Снежной Бабы.
После пожара Леша начал пропадать. А ко мне икота тогда сразу и вернулась. Это она меня жить заставляет, чтобы и ей было где жить, что есть. Не знаю, как тело мое ее носит столько лет. Сейчас она выпирает из моего живота. Я могу увидеть свои ребра, пересчитать их могу. А ниже икота сидит. Такое тощее тело больше ее не в силах скрывать. Торчит она из меня, не знаю, как кожу своими когтистыми лапами еще не порвала. Я вижу иногда эти лапки, внутри так режет, что я кричу от боли.
Так я и жила после пожара. А вот Вера и Егор все-таки уехали в город. Вера вернулась вся такая умница, красавица. В газету устроилась. Егор вернулся с женой, с ребенком. Рада была я за них. Только не знала, зачем Егор вернулся, лучше бы не возвращался. А Леша тогда уже с Наташей был. Наташа хорошая, жалела я ее. Слава богу, уехала. Я благословила. Сказала, что о Леше позабочусь, да куда мне. Но Наташу с Иришкой все равно благословила бежать в Архангельск. Кто знает, может быть, там ангелы и в самом деле еще есть?
