И вот однажды, когда Аля сидела на кухне и играла в судоку, дверь мастерскую распахнулась с многообещающим хлопком. От этого хлопка ручка оставила вмятину в бежевых обоях. Оказалось, что Матвей прошел в финал конкурса для молодых художников, и его картины,
Впервые за несколько месяцев их что-то объединило. Казалось, они были свободны, будто в их отношениях закончилась сессия и наступило лето. Они заказали пиццу и даже посмотрели фильм. Матвей снова был с Алей – по эту сторону двери, и Аля решила, что все ее мучения, одиночество и бессонница закончились. Матвей вывез все картины в галерею, и дверь в мастерскую осталась распахнутой. Аля зашла туда и ничего особенно не заметила, никаких трупов бывших жен, никаких мужских трупов в резиновых сапогах, только капли краски на полу.
На открытие выставки Аля нарядилась в платье, которое ей помогла подобрать мама Матвея. Она приехала в Питер и повела Алю в шоу-рум российских дизайнеров в центре города. Сказала, что хочет подарить Але платье. Матвей поддержал идею. После магазина Аля с мамой Матвея вдвоем поужинали салатами и отправились в галерею.
Мама Матвея любила поболтать и сразу стала приставать ко всем подряд с вопросами о своем сыне и его картинах. Она быстро опустошила один бокал и взялась за второй. Аля тоже взяла у официанта шампанское и стала быстро пить его, сама от себя того не ожидая. Она нервничала, стоя в одиночестве в окружении незнакомых нарядных людей. Матвей был занят, тоже с кем-то разговаривал.
Аля бродила одна, рассматривала работы финалистов конкурса, развешанные на нескольких этажах. Один этаж – один бокал. На третьем этаже, беря в руки третий бокал шампанского, Аля заметила знакомую картину – берег Лавелы, она и Лида. Сначала Але показалось, что она уже опьянела, ведь она редко пила алкоголь, да еще сказалось напряжение из-за этой злосчастной мастерской. Но на следующей картине тоже была Лавела. Бабушкин дом, заколоченные фанерой окна, разрытая клумба, откуда буря вырвала с корнем все цветы. Храм без куполов, колокола на земле. Потом еще река, река. И наконец, сосновый бор с идолами. Маленькая девичья фигурка рядом с большим идолом с широким, разинутым ртом, который вот-вот проглотит фигурку в ярких одеждах – в повязке и сарафане. А рядом по белому мху разбросаны фантики от конфет. Аля подошла к стене и стала разглядывать всю серию картин внимательнее. На каждой из них она увидела себя. Маленькая Аля рядом с колоколами, один из них приподнят, готовый опрокинуться и накрыть собой Алю. Маленькая Аля заходит в волнующуюся реку. Маленькая Аля выглядывает из трещины в фанере, которая закрывает большое окно бабушкиной избы.
Алю затрясло, она уронила бокал, он разбился. Звон стекла привлек к себе внимание всего этажа. Аля стала извиняться, села собирать стекло и поранила ладони. Подбежали официанты, кто-то из гостей поднял Алю на ноги, повел в туалет промыть раны. Там ее оставили одну, она держала под холодной водой белые ладони в мелких красных царапинках и смотрела на себя в зеркало. Вот что скрывалось за закрытой дверью, и вот что теперь выбралось оттуда. Все ее страхи и тревоги были заперты в мастерской, пока Матвей не распахнул дверь и не выставил напоказ всю ту Алю, которой Аля так не хотела быть. Маленькая Аля в том лесу, в том доме, в той реке. Маленькие царапинки кололи руку. Аля закрыла кран и вышла. Никто уже не смотрел в ее сторону, путь из галереи был открыт, и можно было уйти никем не замеченной. Аля побежала по лестнице вниз. В последнем пролете она столкнулась с Матвеем.
– А я тебя везде ищу! Ты уже видела картины? – Он волновался, потирал руки, был немного пьян. Аля его такого не знала.
– Видела.
– Как тебе? Это та самая серия. Я хотел…
– Почему ты это сделал? – Ей хотелось кричать, но она могла только шептать.
– Что сделал?
– Изобразил меня такой? И все вот это?
– Меня все это так же не отпускает, как и тебя.
– Ну так и рисовал бы себя! При чем тут я? – Она зарыдала.
– Но это все происходило с тобой, а не со мной.
– Вот именно!
– Но это все и на меня повлияло тоже.
Аля помотала головой:
– Ты использовал мою историю. Почему ты не спросил?
– Это не только твоя история. Мы вместе это переживали. Помнишь наши ночи на берегу?
– При чем тут ночи на берегу? Ты не был в том лесу, в доме. Ты не тонул, ты не слышал и не видел то, что слышала и видела я… Ты даже не представляешь себе!
Она стояла и заламывала запястья, ранки саднили, кусались как мошки, чесались. Аля стала их раздирать.
– Я всегда был рядом. Всегда. Моя серия – это должна была быть наша терапия. Ты все время уходишь от темы, не хочешь вспоминать Пинегу, но мне кажется, мы должны ее обсудить.
Аля глубоко вздохнула.
– Пропусти меня, пожалуйста. Я хочу домой, – сказала она, но стояла как вкопанная, не в силах посмотреть на Матвея и уйти. Ей казалось, она умирает, она еще сильнее стала расчесывать ранки.
– Подожди, – Матвей взял ее руки в свои. – Скажи, что все это значит? Что с тобой происходит?
