Быстро одевшись, я ринулся к леваде. Крики наездника и свист хлыста перемежались с ревом молодой драконихи. Стараясь оставаться незамеченным, я прибыл на место сражения и стал свидетелем тщетных попыток Добромира усмирить дракониху. Лара рвалась с цепи, рычала, клацала зубами, била хвостом, хрипела, пятилась, до упора натягивая цепь. Ошейник до крови натер ей шею, от боли и страха дракониха просто обезумела. Шкура её блестела от пота, из ноздрей вырывался дым, о том, чтобы её взнуздать не было и речи. Заметив меня, Добромир, бросил хлыст на землю, отцепил Грома, оседлал его и взвился в небо.
После побега чемпиона я вышел на выгон. О строптивице Ларе я думал весь вечер. Мне показалось, что дракониха, скорее, пуглива, чем своевольна, и весь её буйный нрав – результат панического страха.
Дрессировка превратила обычного ездового дракона в неуправляемого монстра. Так, загнанный в угол хомяк будет сопротивляться даже кошке. Чем они так запугали Лару? А ведь Соня поладила даже с дикаркой, не то, что с ездовым драконом, пусть и не объезженным.
Присев невдалеке от драконихи, с трудом стоящей на ногах, я решил понаблюдать. Лара понемногу приходила в себя, бока перестали ходить ходуном, дым из ноздрей утих, слюна всё меньше капала с языка. Незаметно подошла Соня и присела рядом со мной. Видно, тоже услышала рёв из левады.
– Смотри, что у меня, – она вытащила из кармана кусочки сахара. В ответ я достал из куртки приличный ломоть хлеба.
– Тоже хотел подлизаться? – улыбнулась Соня.
– Скорее подружиться.
– Почему у неё шея в крови? – Соня разглядывала Лару.
– Дергалась как сумасшедшая, натерла ошейником.
– Странно.
Лара заметила пристальное внимание Сони, опустила голову и уставилась на неё ярко-желтыми глазами. Две молодые особы словно гипнотизировали друг друга. Минута шла за минутой, время как будто замедлило свой ход, стало вязким, как патока. Взгляд драконихи ошеломил меня, он казался осознанным. В тишине, нарушаемой только сиплым дыханием Лары, порхала какая-то ускользающая мысль, которую я пытался ухватить за хвост.
– У неё шипы на внутренней стороне ошейника, – сказала Соня, и я вздрогнул. – Надо снять ошейник.
– Она не подпустит, Добромир не смог подойти.
– Я попробую, – Соня встала и небольшими шажочками двинулась к драконихе. Я хотел схватить её за руку, но не успел, крикнуть вслед не рискнул. Вдруг Лара испугается? Вытянув руку с сахаром, Соня медленно приближалась к драконихе, не прерывая зрительный контакт с ней. В момент, когда сахар был уже около морды зверя, Соня второй рукой дотянулась до уха бедняжки и почесала жесткую шкуру. Лара схватила сахар, а рука Сони опустилась к ошейнику.
Я видел, как руки освободительницы скользят вдоль ошейника. Соня искала застёжку.
Действуя на ощупь уже двумя руками, Лара проглотила сахар, Соня не отрывала взгляда от драконихи. Я понимал: таким образом, она сдерживала животное. Руки Сони остановились, застежка была найдена. Обследовав зажим пальцами, Соня, продолжая ласково смотреть Ларе в глаза, попыталась на ощупь расстегнуть крепление.
Напряжение возрастало с каждой минутой, я видел, как по лбу Сони уже струился пот, а скоба не поддавалась. Соня даже не могла взглянуть на механизм. Я легко поднялся, ноги сами понесли меня к Ларе, мои руки легли на пальцы спасительницы. Соня вздрогнула, она не заметила, как я приблизился. В её глазах сверкнуло облегчение и страх, она испугалась за меня, хотя мы оба сейчас дико рисковали. Зажим под моими руками щелкнул, шипастый ошейник упал на землю.
– Отходи первый, – чуть слышно сказала Соня, но я не двинулся с места. Дракониха была свободна, её спина без двух гребней у основания шеи была совсем рядом. Ошейник с привязанной к ней цепью лежал на земле.
– Она улетит, – проговорил сквозь зубы.
– Ну, и пусть, – ответила Соня. Она до сих пор смотрела в глаза животному. – Бедняжка, они мучали её. Она ненавидит людей.
– Но мы же рядом, – я не знал, откуда взялось это ощущение правильности. Меня будто толкнули в спину, я в один прыжок взлетел на хребет драконихи и очутился в седловине, Соня отпрянула. Дракониха вздрогнула всем телом, распустила крылья, из ноздрей заструился пар, черный зрачок заполнил всю радужку.
– Покатай его, Лара, – голос Сони нежно погладил животное, – он не причинит вреда. Ты свободна, – моя храбрая девочка говорила мягко, как в трансе, но я знал: она боится, боится за меня до колик в животе, но продолжает ласково уговаривать дракониху. И Лара, минуту назад готовая сбросить меня со спины, замерла, сделала шаг к Соне. Нос драконихи почти коснулся лица Сони, дыхание животного всколыхнуло волосы девушки. Дракониха выпрямилась, взмахнула крыльями, присела на широкие лапы и, подпрыгнув, взлетела.
