Полёт на Громе не смог отвлечь меня от дум о Ларе. Давно я так не злился. Непокорная самка показала мне, что я совсем не ас дрессуры, каким мнил себя раньше. Я не понимал, как всего лишь за месяц моего отсутствия, Лара стала безумна. Ведь ещё недавно я начал её седлать и уже сделал несколько пробных вылетов. Подросшая дракониха радовала меня статью и умом. У Лары была отличная выправка, да и стоила она целое состояние.
А вчера Йохан Барановский, пряча глаза, сказал, что не может сладить с ней. Он попросил меня забрать Лару. Члены команды что-то скрывали от своего капитана. Я сквозь зубы бормотал ругательства, не понимая, почему так случилось.
Момент размышления прервался, я мгновенно забыл, о чём думал секунду назад. Невдалеке летела Лара, на которой без седла, без уздечки, без поводьев, без стремян восседал Эрвин. Ещё час назад драконица хрипела, как сумасшедшая, не подпуская меня. А сейчас эта сумасбродка вполне мирно парила в небе с седоком на спине!
Гром, как ни странно, спокойно отнёсся к появлению соседки, хотя утром он не реагировал на выкрутасы Лары. Он не выказал агрессии по отношению к молодой самке.
Издалека я продолжал наблюдать, подлетать близко к драконице слишком рискованно. Если Лара взбрыкнет, Эрвин может не удержаться на спине. Мои опасения развеялись, когда Лара начала спуск, следом за ней я направил Грома, мы приземлились в некотором отдалении от неё. Я видел, как ловко Эрвин спрыгнул со спины дебоширки.
– Надо завести её в крытое стойло, из открытой левады она может улететь и обжечься, – крикнул парню, показывая рукой на сооружение из камня, – там сбоку рычаг опускает решётку.
Загон находился в метрах двадцати от них. Хитрец Эрвин вытащил из-за пазухи ломоть хлеба, и, неназойливо подманивая Лару лакомством, повёл дракониху туда.
Я видел, как Соня издалека внимательно наблюдала за нами, вцепившись руками в деревянную жердь, её волнение было вполне обосновано. Оседлать дракониху, час назад сходившую с ума, не желавшую подчиняться, смертельно опасно. Безрассудство на грани дурости, похоже, в характере Вышнева. Покрасоваться захотел перед Соней герой. Я подождал, пока Лара зайдёт в каменное стойло, и мы вместе двинулись из загона. Соня хмуро смотрела на нас, я обрадовался. Сейчас Вышнев получит по первое число, и мне не придётся с ним бодаться.
– Добромир, – Соня протянула мне руку с окровавленным ошейником, – вы совсем озверели так мучить драконицу?
Быстрым движением я выхватил ошейник из рук девушки, рассматривая острые шипы с засохшей кровью на внутренней поверхности.
– Клятый мерин! Вот в чём дело! А я не мог понять, что с ней, – меня знатно перекосило от возмущения и злости. Кто же так напакостил?
– Ты Лару ещё хлыстом отходил за непослушание, – вставил Эрвин свои пять копеек. Куда же без его замечаний.
– Я её не бил! Хлыстом просто щёлкал, чтобы напугать. Я купил Лару для нового члена команды, которого сейчас подыскиваю. Я сам начал её дрессировать, а потом уехал. Кто-то из парней, видимо, с ней занимался, а потом надел ошейник, чтобы усмирить, – я с отвращением всмотрелся в шипастый обруч, – узнаю, кто это сделал, выгоню. У нас в команде никогда такого не было, – дракон может запомнить того, кто истязал его, и отомстить. Он, вообще, может на любого человека кинуться.
– Ужасно, так мучить животное, – сказала Соня с упрёком, взглянув на меня.
Она что, не верит мне? Я терпеть не мог оправдываться. Хотя Соня права, я полностью несу ответственность за своих драконов. Ничего, доберусь до полигона и найду гада, который надел пыточный ошейник и третировал молодое животное. Вылетит из команды со свистом, кто бы ни был.
– Я не удивлюсь, если Лара тебя не подпустит, – хмыкнул Эрвин с чувством глубокого удовлетворения. Вышнев до сих пор помнил своё фиаско на страусе, и, наконец-то, взял реванш.
Теперь мой визави отплатил мне засвоё поражение на бегунке. Не в моём характере не признавать заслуг человек, который их достоин.
– Ты молодец, что рискнул оседлать Лару. Я чуть с дракона не свалился, когда тебя увидел, – я спокойно ответил на подколку Эрвина. Я ценил сильных противников, относился к ним с уважением. Дед учил меня этому, говоря, что без великодушия никогда не стать сильным гонщиком. Надо уметь признавать доблесть противника.
– Я бы хотел продолжить, если ты не возражаешь, – во взгляде Эрвина изумление смешалось с недоверием. Он не ожидал от меня добрых слов в свой адрес.
– Тренировка завтра в восемь. Не опаздывай.
Градус отношений в нашей компании несколько снизился. Мы принялись обсуждать драконов, двинувшись к дому. Я увидел улыбку Сони и облегчённо вздохнул. Стена отчуждения и недоверия, стоявшая между мной и Эрвином, начала истаивать.
