Верховный Издеватель(СИ) полностью

К счастью, то, что быстро возникло, так же быстро прошло. Маленькая жизнь и маленькая, несостоявшаяся смерть остались во вчера. Наступил новый день... день после конца света и... - "се, творю всё новое". В новой жизни новые люди.

Вскоре прямо по курсу развернулась дугой панорама Углича...

Удивительное дело! Тысяча лет городу - и всего одно минутное событие сделало его тем Угличем, который мы знаем. Загадочная судьба и смерть святого, которому исполнилось всего 8 лет от роду, навеки связалась с судьбой города. Как судьба Орлеана неотрывна от имени Жанны д`Арк. Редко когда Город и Святой составляют навеки одно целое, и уж совсем не припомнить, когда это в одно целое для Истории превращаются Город и Ребёнок.

Кирилл вдруг с особенной силой ощутил святость этого места. И неслучайность ночной бури, и неслучайность, что после бури они подплыли именно к нему. Где несостоявшийся конец света, там Ребёнок.

Вроде бы - несопоставимые величины... но в том то и дело, что и сопоставлять их не надо.

Один из древнейших городов Руси одиннадцатый век подряд гляделся в Волгу... И пред его возрастом такими мелкими казались все проблемы, привезённые людьми в чемоданчиках и авоськах душ на этом маленьком теплоходике, пришвартовавшемся, как шлюпка, к длинному борту Центральной Руси. Действительно, Древняя Русь - как корабль: Волга - её левый борт, Ока - правый, Нижний Новгород - нос-Стрелка.

В Угличе было столько малых церквушек и уютных домиков, что казалось, этот тихий городок и буря просто несовместимы! В иных портах тебя встречают краны, а тут - купола и колокольни. Вот уж действительно - тихая пристань!

И уж совсем неожиданно, она оказалась последней пристанью всего круиза. Потрёпанный штормом теплоход на последнем издыхании дотащился до Углича и здесь окончательно заглох. Ранения, полученные в Рыбинском сражении, оказались смертельными... или, по крайней мере, несовместимыми с продолжением плавания.

- Это мы в "Морской бой" сыграли: "ранен" - "ранен" - "убит!" - сказал Ромка.

Веру прямо на пристани вдруг встретила её мать. Марина, как-то доверительно узнав у Веры телефон, позвонила ей ещё ночью. Та примчалась из Москвы сразу сюда - ведь в Угличе так и так должна быть стоянка.

"Ну вот! Сла-ава Богу! всё, что нужно, сделали - теперь мы уж совсем свободны", - облегчённо вздохнул про себя Кирилл.

- Ну, а мы-то как? - спросил он. - Куда дальше?

- Чуть-чуть осмотримся в Угличе и тут уж решим... - сказала Марина. - Возвращаться сразу в Кострому или... своим ходом в Москву?

- В Москву-у! - просительно воскликнул Саша.

- В Москву! - поддержал Ромка.

Где-то, кажется, это уже было...

Когда сошли на пристани, первое время казалось, что берег шатается. Всё ещё не верилось, что под ногами наконец-то суша. Да уж! "Воду прошед, яко сушу..."

И ведь первым после несостоявшегсоя потопления от имени всей суши их встретил тот трагически-светлый город, который никак не минуешь по дороге в Царство. Город царевича. Не рассказать Саше про самого знаменитого мальчика в истории Марина, конечно, не могла. Типичный парадокс Божьего миропорядка: ребёнок, которого убили, стал покровителем и защитником всех детей. Неубитые просят помощи убитого!.. Битый небитых везёт! Но чуть прикоснёшься к перевёрнутому миру, перестаёшь удивляться. Для тех, кто на сегодняшнем уроке опять прошёл смерть - и в очередной раз убедился, что её нет, - всё "удивительное" автоматически становится естественным.

- А помните, вы говорили, царю Михаилу было 16 лет. А царевичу Дмитрию - вообще 8... А мне - 12... - зачем-то начал высчитывать Саша.

- И что же?

- Да ничего. Получается, один был всего на четыре года меня старше, другой - на четыре года меня младше. А я - посерединке.

- А ты у нас всегда посерединке! - сказал Ромка.

Царевич был, если угодно - подлинный помазанник Божий, только на Царство другое. Что-то в нём особенно утешительное. Люди о нём всегда спорят - одни говорят: "За что его убили?", другие: "За что он святой?" - а любовь Божия вообще не ведает вопроса "За что?". Его пример - откровение о самой сути Любви: беспричинной по определению. Беспричинной, безначальной, всем желающей Царства. Дети входят в Него первыми, чтобы приготовить путь нам. В отличие от нас, им не надо Его выбирать - они Его и не теряли. "Пустите детей приходить ко Мне, ибо их есть Царствие Небесное".

- Ну, царевич же пролил не чью-то там кровь, а свою. Поэтому получил сразу уж Небесное Царство, а не такое, - быстро нашёл объяснение Ромка.

Место его коронации было видно издалека - маленькая, но удивительно яркая церковь. "Наверное, это вообще самое кра-асное место на всей Волге!" - оценил Саша с одного взгляда. Он удивился, когда ему сказали, что церковь недействующая. Вот все церкви в Угличе действующие, а эта - нет. "Непоря-док!" - был детский приговор.

И теплоход дальше не идёт, и церковь недействующая... - что-то в мире в это утро нарушилось.