- И с чего ты вздумал ехать к этим грачам? - тихо пререкался с Мэйсоном Фэйни. - Вот еще невидаль! Побываем у твоей сестрицы, а потом лучше поскорее опять в Париж...
Клэр позвали.
- Иди скорей, Корсиканка! Дядя Жером ждет тебя!
- Иду-у! - отвечала Клэр. - Сейчас иду!
Хомер оглянулся, увидел высунувшихся из-за ограды грачей. Кажется, они ему не очень поправились, потому что он с кислой улыбкой сказал Клэр, снова перейдя на невообразимый французский язык:
- Благодарим за приглашение, но, кажется, у нас не будет времени им воспользоваться.
- Не слушайте его: мы с вами непременно увидимся, - успел шепнуть на прощанье Клэр Рой Мэйсон.
Клэр подняла брови. В дверях еще раз мелькнула ее яркая клетчатая блуза и пышная темная шапка волос.
Школьники молча смотрели ей вслед.
Старое, дребезжащее такси везло Хомера и его питомцев по узким, крутым уличкам. Маленький городок поразил приезжих тишиной и безлюдьем.
- Эй, смотрите, деревянная обувь! Наверное здесь такая мода! - вскричал Рой Мэйсон, увидев прохожего в сабо.
- Мода? Желаю вам, чтобы у вас была такая мода! -- проворчал понимающий по-английски шофер - пожилой человек с изуродованной, видимо осколком, рукой.
Такси миновало мост через реку - бурную, быструю, всю в клочьях белой пены. У самого берега стояло здание электростанции, за ним - дома казарменного типа с маленькими окнами без занавесок. Узкая, как ущелье, улица, запах сырости, темные дворы.
Каждую весну река вплотную подступала к этим домам, оставляя мокрые следы на лестницах и непросыхающие лужи во дворах.
Зеленоватая плесень росла на розово-серой черепице крыш. На стекла у многих обитателей этого района не хватало денег, окна все еще были залеплены бумагой или забиты фанерой, как во время войны, и от этого казалось, что у домов на глазах бельма.
В нижних этажах помещались лавки торговцев бакалеей и вином, мясом, овощами, мелкой галантереей.
Этот район назывался Заречьем. Здесь жили рабочие и вся вернейская беднота.
В крохотных фонтанчиках женщины полоскали белье и мыли салат. Стучали молоточками, сидя у окон, сапожники. На чердаках играли дети и висело белье.
Но чем выше взбиралось по горбатым уличкам такси, тем нарядней становились дома. Здесь широко и привольно зеленели каштаны. Над маленькой площадью, давя и попирая ее, поднимался старинный готический собор. Черные каменные святые сурово посматривали из своих ниш на прохожих.
Снова площадь - круглая, тихая, с величавой статуей женщины. В высоко вскинутых к небу руках женщина держала ребенка. Бронзовое лицо ее было скорбно.
- Братская могила героев последней войны, - сказал шофер.
Почти тотчас же за памятником начиналось длинное темное здание. Не то крепость, не то замок с бойницами - крохотными окнами, разбросанными кое-где по замшелым стенам, и башнями по углам. Глухая стена окружала его, а железные запертые ворота так заржавели, будто никто и никогда их не отпирал. Сырость, мрак, одиночество. Дрожь пробирала при взгляде на эти стены.
- Что здесь такое? Крепость? - спросил Хомер, когда такси поравнялось с воротами.
- Гостиница, - сострил Фэйни.
Шофер полуобернулся.
- Гостиница для тек, кто не согласен с правительством и любит говорить правду, - проворчал он.
Хомер не понял.
- Что он говорит? Вы разобрали, джентльмены?
- Что-то о тех, кто бунтует против правительства, - сказал Рой. - В общем, кажется, это тюрьма.
- У меня в путеводителе сказано, что это замок Синей Бороды, который сейчас превращен в тюрьму, - вмешался Тэд.
- Уж этот Маллори! Всегда он все знает, - не то похвалил, не то сыронизировал Хомер.
Такси миновало рыночную площадь, где продавали молоко и розы. В воздухе пахло вином и немного земляникой. У маленького ресторанчика стояли, как лошади в стойлах, велосипеды - владельцы их, видно, зашли пропустить стаканчик вина.
Прохожих и проезжих было на редкость мало: проехало несколько велосипедистов с сумками на багажниках, промелькнул на маленьком санитарном автомобиле доктор в соломенной шляпе довоенного фасона.
Наконец такси остановилось у приземистого розового дома с зелеными ставнями и полосатыми маркизами над окнами.
- "Бо сежур", - громко прочел Рой, - гостиница "Прелестный отдых". Посмотрим, что это за прелесть! Выгружайтесь, мальчики!
- Э! Да это, кажется, наши ребята, - раздался веселый молодой голос, и в дверях гостиницы показался офицер. У него было ясное, худое, смуглое лицо, суховатая, удлиненная фигура, длинные руки с худыми сильными пальцами, да и весь он производил впечатление чего-то симпатично-удлиненного, похожего на Паганеля из "Детей капитана Гранта".
