Хоть мысли в тот момент и прыгали, вылетая из головы и снова появляясь, понимала одно: ничего хорошего меня не ждет.
Съежившись на диване в позе эмбриона, подтягиваю ноги к себе.
— Аксынья! Моя дорогая Аксынья! Мой нэжный роза, — говорит, насмехаясь.
— Помогите, Вакиф, мне нехорошо, мне нужно уехать.
— Конэчно помогу, — хватает за подбородок, заставляя разжать челюсть.
— Давай, Аксынья, тэбэ же понравилось, так прими еще, для расслабления. Мнэ нэ нужен твой отвэт. Я рэшил всё за тэбя.
Надо сопротивляться! Но как, если из тебя высосали все силы и твое тело тебя не слушается?!
— Ну же, открывай свой ротык.
Разжимает мой рот, проталкивая синий смайл в самое горло.
— Вот так! Красывый зуб. Тц-ц-ц, строптивая лошадка.
Через несколько секунд включается карусель. Комната кружится, утягивая в темноту…
Натужной хрип. И его издаю я. Глубокий судорожный вдох. Еще жива. Приподнимаюсь на руках. Заваливаюсь на бок. Нестерпимая боль в груди. Но я должна бороться. Сколько времени уже прошло? Как же тут темно!
Я ослепла?
Маленькая точка вдалеке увеличивается, возвращая в пустую комнату.
Рядом никого.
Собираю силу в кулак. Встаю на четвереньки, ползу по стеночке к двери, прилагаю все усилия, налегая на нее.
Шесть охранников смотрят на меня как на кусок мяса.
— Помогите! Прошу вас.
Рокот смеха окружает меня как стая хищников.
— Далэко собралась? Цвэточек! Мы еще не закончили. Держать ее!
Охрана по-звериному заламывает руки, получаю в солнечное сплетение, на время кислород перестает поступать, сгибаюсь пополам.
— Нэпослушная лошадка! Тс-с-с-с, покажи свои зубки, — завязывает рот. — Не захотела по-хорошему — возьму как хочу. Будэшь вэликолэпным цвэтком в моем притоне. Для начала развлечешь меня и моих парней.
Брыкаюсь, попадаю лбом в его переносицу.
Последнее, что помню перед погружением в непросветную темноту, — огромная ладонь с перстнем.
***
Море, солнце в небе, радуга. Проплываю между двух берегов. Я в раю?
Волна качает, такая мягкая, теплая, как перина.
Журчание водопада.
Ого, в море есть еще и водопад?
С неба звуки, и водопад усиливается.
—
Ох, эти глюки, интересно, чем меня накачали? Ни о чем не жалею, только об одном: не увидела счастливых лиц родителей, когда вручают мне красный диплом.
Люций, уходи, дай уплыть спокойно в загробный мир. Правду говорят, перед смертью видим самых дорогих нам людей.
Опять ты мне делаешь больно. Хотя я уже привыкла. Ментоловый воздух наполняет легкие.
Тут еще и Мурат? Так, что за общежитие в моей голове?
Журчание воды жжет слух.
Яркий свет. Мокрое любимое лицо, грустные испуганные глаза смотрят на меня.
Ради этого стоило нажраться наркоты и помереть в дорогом платье.
Веки тяжелеют.
Ияр
Раздражение…
Злость…
Гнев…
Ярость…
Все это держу под контролем. Мой недуг — смертоносный незатухающий гнев, неконтролируемая свирепость, рвущаяся наружу. За долгие годы практики, тренингов, общения с психологами научился кожаным кнутом укрощать ее, разгоняя по клеткам. Дрессировщик. Хозяин положения.
По крайней мере, им был…
Пока не слетал в Россию и назад.
Мир зашатался. Стал крошиться по камушку из-за нее.
Опять… она…
Говорят: «Дважды в одну реку не войдешь». Я вот не вошел, а вляпался в то же дерьмо.
Чуть не задушил брата, отправил его в реанимацию. Ненависть в глазах близких, разочарование в словах отца. И уважаемый генерал Поляков собственной персоной. Как же это сценарий знаком. Уже проходил и это все опять ее заслуга!
Мое проклятие, бремя, черная метка.
Раковая опухоль с расползающимися метастазами, съедающая мой хваленый контроль.
Две недели после прилета выколачивал дурь на подпольных аренах. Когда на лице не осталось живого места и руки перестали отмываться от крови соперника, записался к своему психологу, чтоб прекратить саморазрушение.
