Они постучали в дверь ее соседей, которые еще спали. «Как это они приходят рано утром к ничего не подозревающим людям, когда те спят», — подумала хаджжа Хамида, увидев, как взволнованный сосед открывает им дверь. Они потребовали под дулом автомата, чтобы он разбудил и вывел на улицу все свое семейство. Он сделал все, что ему велели. Его дети и жена вышли в том, в чем спали. Их поставили в ряд у стены и расстреляли. Могла ли она представить себе, что ее разбудит человек, которого она не знает, и который не знает ее, и он расстреляет ее, причем, она даже не будет понимать, за что. Но именно так, видимо, и должно было случиться! Хаджжа Хамида, дрожа от ужаса, поспешила спрятаться за поленницей. Она видела, как пришельцы надругались над трупами, словно имели дело с курами, а не с людьми. Они сделали это вполне хладнокровно. И позже она никогда не могла понять то, что видела. Ибо разум человека может верить только в существование подобных ему людей, а это были странные существа в человеческом обличье. Хаджжа Хамида сжималась в комок за поленницей, и ее глаза были готовы вылезти из орбит. Однако преступники не заметили ее. Они стучали в дверь ее дома, но никого не застали там. «Воле Божьей угодно было спасти меня!». Она слышала, как они громили и крушили все в ее доме. Потом они вышли, и она вновь увидела вблизи их лица. Она не хотела смотреть на них, но не могла отвести взгляд. Если бы они взглянули в ее сторону, их глаза столкнулись бы с ее глазами. Однако они не смотрели туда. Они жаждали крови. Они вышли из ее дома и стали стучать в двери других домов. Они жестоко расправлялись с хозяевами и глумились над трупами, будто упражнялись в какой-то безумной игре. Потом они грабили дома и шли дальше. Люди пытались спастись, разбегаясь в разные стороны, а юноши и девушки открывали стрельбу и устраивали охоту за ними, будто за насекомыми, и добивали их.
Хаджжа Хамида не могла сдвинуться с места, страх сковал ее. Против своей воли она была вынуждена все это видеть и слышать, и даже не осмеливалась закрыть глаза и уши. Хаджжа не знала, куда деться от объявшего ее ужаса. Она видела, как преступники уходят. Их грузовики были заполнены пожилыми женщинами и мужчинами, все пленники были совершенно голые, как и сотворил их Господь. Она не знала, куда их везут. Все они закрывали лица руками. Если бы она оказалась среди них, принять смерть для нее было бы в тысячу раз милосерднее, нежели видеть то, что творится на ее глазах.
Юсуф тоже пробудился в этот ранний предрассветный час от выстрела. Он вскочил с постели, посмотрел в окно, стремясь понять, откуда раздался выстрел — но ничего не увидел. Он быстро оделся. Проснулась Сурайя и почувствовала, что мужа нет рядом.
— Юсуф, ты где? — позвала она, встревожась.
— Я здесь, но мне нужно пойти посмотреть, что там творится.
— Что случилось? — спросила она с тревогой.
— Боюсь, еврейские бандиты вошли в деревню, — сказал он и торопливо стал собираться, оставляя ее наедине с ее страхом, тревогой и вопросами. Он взял с собой винтовку и патроны, достав их из загона для коз, и выбежал на улицу.
Ему встретились юноши, которые в ту ночь охраняли деревню.
— Что это был за выстрел? — спросил он у них.
— По всей видимости, кто-то случайно нажал на курок, — ответил один.
— Я же говорил, что видел, как тайком пробирается еврей, — возразил ему другой.
— В таком случае нам нужно быть начеку! — сказал Юсуф.
Он остался вместе с ними, а в душе его кипела тревога. Вполне возможно, что опасения оправданны, и еврейские бойцы все-таки придут. И одному Богу известно, с какими намерениями они явятся сюда. Сможет ли тогда он вместе с другими жителями дать им отпор? Кто знает, что может случиться! «Господи, сделай так, чтобы все обошлось и закончилось благополучно». Он взывал к Богу и смотрел издалека в сторону своего дома, погруженного в хрупкую темноту. Наверняка Сурайя стоит сейчас у окна. Юсуфу даже казалось, что он видит ее силуэт, едва различимый в бледном свете. Он непроизвольно помахал ей. Кто знает, может быть, она видит его и, может, тоже машет ему рукой. Он все стоял и смотрел в сторону своего дома. Ему захотелось громко позвать ее: «Сурайя!»… «А зачем?» — спросил он себя, будучи не в силах найти ответ в ясных понятных словах, и в то же мгновение почувствовал этот ответ в душе.
«Может быть, все обойдется, — думал он, обращаясь к самому себе, — и наступит день, и пройдет еще один день, и потом они с улыбкой будут вспоминать о том, как прожили этот предрассветный час, полный сомнений и пустых страхов».
Однако когда утренняя заря стала истекать из плоти тьмы, правда предстала во всей своей жестокости. Началась стрельба, послышался рев моторов машин, движущихся в сторону деревни. Юсуф тотчас, как ветер, понесся к своему дому.
— Скорей, Сурайя! Вам с детьми нужно бежать отсюда, — проговорил он, стараясь справиться с частым дыханием.
— Куда бежать?
— Я не знаю, Сурайя. Главное, чтобы вы ушли из деревни.
— А как же ты?
— Я останусь здесь. Скорей, Сурайя. Буди детей и Фадийю.