К чёрту Милаху! Кличка приблудной сучки. И почему раньше она отзывалась мне сладкими мурашками, а теперь дерёт душу будто наждаком? Что это было — лицемерие Дениса, или мой самообман? Или это всё-таки была любовь? Отчаянная, слепая. Кому-то первая, а кому-то последняя?
Ну уж да, последняя, как же...
А важно ли это теперь?
Нет. Просто не понятно, что теперь делать с этим большим и могучим, упавшим в грязь небом. Попытаться отмыть, или пусть себе лежит, как ему хочется?
В таких беспросветных думках и самокопании я окончательно скатилась в апатию. От желания разнести Ника на атомы осталась только гнетущая неизбежность трудного разговора и всё та же тошнота. Сейчас бы хоть на полчасика глаза прикрыть. Хоть на пять минуточек...
Очнулась примерно через час, всё на том же диванчике. Шею ломило, неловко подсунутая под неё рука онемела. До конца рабочего дня сорок минут.
Сначала позвонила Алексу, договорились, что после тренировки он доберётся до дома сам. Отлично, значит, три часа в запасе есть. Тут же набрала Ника:
— Нужно срочно поговорить. — Ни здравствуй, ни, тем более, «где ты», потому что — какая мне разница?
— А ты уже вернулась? — после небольшой паузы спросил он.
Я усмехнулась. А ведь, пожалуй, рубить с плеча — это так заманчиво...
— Я вернулась прошлой ночью, Ник.
Да-а-а, всё-таки это сладко... Вот он молчит, а мне хочется, чтобы он нервничал и оправдывался. Хочется затянуть его ещё глубже в его же собственную ложь, а потом швырнуть в лицо факты и смотреть в его глаза, видеть в них беспомощность и стыд... Наверное, вечер — время ведьм?
— Ну, чего молчишь? Я через час буду дома. Ты тоже. Понял?
— Мила, у меня ещё неоконченные дела, давай дого...
— Мне плевать! — криком перебила я его. — Либо ты через час дома, либо я за себя не ручаюсь! Мне нечего терять, Ник, а тебе есть! — меня несло, я блефовала, полагаясь на интуицию, и чувствовала, как Ник ведётся. Отмечала про себя: «Да, ему действительно есть что терять...» и снова пёрла напролом: — У тебя ровно час, и советую по пути хорошенько подумать о том, что ты будешь мне рассказывать! — И бросила трубку.
Ф-ф-фух... Руки слегка дрожали, нутро заволакивало болезненно-сладким адреналиновым угаром. Всех к чёрту! Достали!
Он приехал минут на десять позже меня, но в час уложился. Я сидела в кресле, закинув ноги на журнальный столик — с ума сойти, никогда раньше себе этого не позволяла! — и, ядовито улыбаясь, без отрыва следила, как Ник тянет время: снимает пиджак, ослабляет галстук, расстёгивает манжеты. Потом вдруг решает и вовсе снять и галстук и ходит по гостиной, не зная, куда бы его приткнуть... Зачем-то оправляет манжеты... Бесит!
— Ну? Я слушаю, Ник.
Он остановился возле фортепиано, привалился к нему спиной, но тут же передумал, обошёл его с другой стороны, облокотился. Пфф... Тоже мне, нашёл спасение.
— Ну?
— Я так понимаю, ты и сама всё знаешь, да?
— Что знаю, Ник?
Он побуравил взглядом белую лакированную крышку пианино у себя под носом и наконец, поднял голову:
— Ты недавно сказала, что любишь другого. Значит, в этом мы с тобой равны и оба понимаем, что сердцу не прикажешь. Думаю, что если бы ты забеременела от любимого мужчины, ты бы не стала делать аборт, так? Анна тоже не захотела. Да я бы и не позволил.
— Аха... — нервным смешком вырвалось у меня. — Значит Анна? Та самая? Отлично, Ник, браво!
— Да, она. И прошлой ночью я был у неё, и когда вы с Алексом были в России — тоже. И все разы, когда говорил, что уезжал по делам. Когда-то я пропустил рождение сына, его первые шаги и слова, но ничто не заставит меня совершить эту ошибку снова. Теперь я хочу видеть, как растёт моя дочь, вот и всё.
Забывшись, я даже ноги со столика убрала:
— Какая дочь, Ник? Ты о чём? У тебя... У тебя, что, два ребёнка на стороне?
Он сначала смотрел непонимающе, потом невесело рассмеялся, растёр ладонью лицо.
— Хочешь сказать, ты не знала? Отлично... Тогда о чём я должен был тебе рассказать?
— Да теперь уже обо всём, Ник... Погоди, а сколько лет дочке?
— Скоро месяц.
— Охренеть, — выдохнула я. — Ник, да ты сволочь в квадрате! Какого чёрта ты тогда выносишь мне мозг, отказывая в разводе? Какого чёрта ты не дал мне его три года назад?! А наши попытки зачать ребёнка? Что это было, Ник?! Ты... О, Господи... — я вскочила, нервно прошлась по комнате: — Ты же не только в отношении меня сволочь, это ты понимаешь?
— Анна тоже так раньше думала. Но теперь она смотрит на это иначе.
— Охренеть... Тогда вы оба больные. Ну, давай! — я снова рухнула в кресло. — Рассказывай с самого начала. С самого-самого. Например, ещё в колонии, прежде чем просить тебя забрать к себе Алекса я спросила, есть ли у тебя женщина и ты ответил, что свободен. Что это было?
— Правда, — пожал он плечами. — На тот момент я действительно был свободен. Мы познакомились с Анной в конце весны, когда Алекс прожил со мной уже три месяца. В жизни обычно так и бывает, Мила: сегодня ты свободен, а завтра встречаешь женщину, которая сводит тебя с ума. Осенью того же года она сказала, что ждёт ребёнка, и я, конечно же, сделал ей предложение.
