— И ты не собирался позволять мне общаться с Алексом, так?
— Я не знал, как поступить. У Алекса была возможность обрести новую, благополучную семью. Анна сразу приняла его с открытым сердцем, и он потянулся к ней.
— Ты сволочь! — в сердцах выкрикнула я и швырнула в него тем, что попалось под руку — пультом от телевизора. — Какая же ты сволочь, Ник... Ты даже не представляешь, как я подыхала от тоски и неизвестности, пока ты тут подыскивал моему сыну новую мать!
— Он тоже тосковал, Мила, и я не мог предложить ему ждать тебя из колонии больше десяти лет, но мог предложить достойную замену.
— Ты сволочь... — еле слышно прошептала я, закрыв лицо ладонями. По щекам скользнули слёзы.
— Это жестоко по отношению к тебе, согласен, но на тот момент лучшее для Алекса, ты и сама прекрасно это понимаешь.
Ещё бы я не понимала! Немецкий прагматизм вещь не всегда удобная, но в ней всегда есть рациональное зерно, вот какая штука.
— Зачем ты женился на мне? Тебя купили? — я поймала его растерянный взгляд. — Давай, Ник! Я знаю про Вороновых.
Он усмехнулся.
— Ну раз знаешь, значит понимаешь, что скорее вынудили, угрожая расправой, и не только надо мной, но и над Анной. Этот, — его губы скривились, и он словно выплюнул ядовито: — Богдан, брат Евгения. Бесцеремонный и абсолютно аморальный тип. Он поставил условие — я должен легализировать тебя в Германии, дать гражданство, образование и статус законной матери Алекса. Да, он оплачивал мне все расходы, но в моих же интересах было сделать всё как можно быстрее, поэтому я принял решение жениться и сократить твой срок получения гражданства с трёх лет до одного года. Но для Анны это всё равно выглядело как предательство. Она ведь не знает, что ты мать Алекса, она думает, что я просто изменил ей с тобой. Поэтому она просто уехала тогда, и я даже не знал куда, а её родные не собирались мне ничего говорить и... — Помолчал и вдруг взорвался: — Что мне оставалось? Я просто делал то, к чему меня принудили, и ненавидел тебя! А потом уже понял, что ты такая же жертва русской мафии, как и я. И я привык к вам с Алексом! И всё то, что было у нас с тобой после — это не притворство. Я действительно в какой-то момент поверил, что полюбил тебя. Ты красивая, талантливая, очень сексуальная женщина, Мила, это бесспорно! Я не всегда понимаю тебя, потому что русских, кажется, вообще невозможно понять. Но мы жили с тобой бок о бок, и у нас появилось много общего, это действительно была искренняя попытка с моей стороны!
Мы надолго замолчали. Я была оглушена. За собственной горькой судьбинушкой, я разве хоть раз задумывалась о том, что происходит в жизни Ника? Мне казалось, он обычный сухарь. Иногда вспыльчивый самодур, иногда до тошноты правильный робот. Как будто только я одна имею право любить и искать личного счастья...
— Но почему ты никогда не рассказывал мне об этом? Ведь ты же понимаешь, что я точно не стала бы трепаться на стороне!
— Я всегда боялся за Анну и сына. Ты просто не представляешь, какой властью обладают сумасшедшие богатые русские. Для них нет ни закона, ни преград. Хотя, что я рассказываю... Всё ты знаешь!
Я пропустила укор мимо ушей. Я знала, да. Но не была в этом виновата, какие ко мне претензии?
— И что потом? Как вы снова встретились с Анной? Когда?
— В августе две тысячи шестого. Она работала секретарём в том же бизнес центре, где открылся мой новый офис. Случайно столкнулись в лифте. Один раз, другой. А потом... Ну, ты понимаешь.
— Нет, Ник, не понимаю. Я ведь к тому времени уже давным-давно была гражданкой Германии, имела высшее образование и хорошую работу. Условия твоей кабалы выполнены, разве нет? И знаешь, я помню тот год, когда вы встретились с Анной. Именно тогда мне впервые показалось, что у тебя кто-то появился, это было очень заметно. Ты сам-то не помнишь, как месяцами ко мне не притрагивался? Как оставался ночевать в кабинете или в гостевой? Так какого чёрта ты и тогда мне ничего не сказал? Неужели и Машков тебе тоже угрожал?
Николос резко вскинул на меня взгляд.
— Да, Ник, я знаю. Теперь я всё знаю, но не понимаю какого чёрта, это случилось по глупой случайности? И что было бы, если бы я не встретила человека, который мне всё рассказал? До каких пор ты бы продолжал молчать и почему? Да говори уже, твою мать! — не выдержав, заорала я, и снова вскочила. — Он угрожал? Как, чем? И, главное, зачем?!
— Нет, он не угрожал, — повинно опустил голову Николос. — У нас с ним деловое соглашение.
— У вас с ним... Что? — не поверила я своим ушам. — Что? Деловое соглашение? Сделка? Тебя... — Я нервно хихикнула. — Ну да, конечно! Тебя всё-таки купили, Ник... Господи, да что же ты за человек?
Он молчал.
— А мои ежемесячные пять тысяч евро на карманные расходы, моя новая тачка, этот дом, частная гимназия Алекса, все эти наши курорты и прочие прихоти — это всё тоже не от тебя, так что ли? От Машкова?
