И именно в этом отторжении я неожиданно для себя увидела и мотивы самого́ Дениса. Ну конечно. Он не предал, не поставил себя выше нас с Алексом. Нет, не такой он человек! Небо не упало в лужу, оно всего лишь отражается в ней, а само всё такое же большое и высокое, как и прежде. Дело лишь том, что всё, что тогда случилось — это не только моя боль. Он тоже покалечен ею. Он тоже больше не хочет её — ни для себя, ни для меня. Ни для кого. И как же я его сейчас понимала!
И я с одной стороны была рада, что он всё-таки жив, а с другой — не готова была впускать его в свою жизнь снова. Мы словно стали друг для друга триггерами*, самыми болезненными точками во всей Вселенной, и лучшее, что мы могли бы дать друг другу теперь, это забвение.
И я, вопреки обещанию данному Лёшке не пороть горячку и выждать хотя бы неделю, разорвала визитку.
...А ещё через два тяжелейших, бессонных часа, снова сидела в гостиной и собирала из чёрных обрывков пазл...
***********
*Три́ггер (с англ. trigger — «спусковой крючок») — событие, само по себе не являющееся пугающим или травматичным, но вызывающее у человека с посттравматическим стрессовым расстройством (ПТСР) внезапное репереживание психологической травмы. Люди, страдающие ПТСР, обычно всеми силами сторонятся встреч с триггером, стремясь избежать нового приступа мучительной душевной и/или физической боли.
Неделя была насыщенная. Несмотря на перманентную тоску по Лёшке и постоянную переписку с ним, я всё-таки работала в Галерее и даже провела первую серию онлайн уроков. В понедельник после работы домой заехал Николос, и мы с ним ещё раз, теперь уже спокойно, обсудили ситуацию. Я смотрела на него, на то, как он говорит, как сосредоточенно слушает меня, на его идеальный внешний вид и умный взгляд и понимала, что он всё-таки неслучайный человек в моей судьбе. Я многим ему обязана. И пусть сначала он возился со мной из-под палки Воронова, а потом за деньги Машкова — он всё равно делал максимум из возможного. Выбирал мне лучших педагогов, советовал, как общаться с немцами, вводил в местный менталитет и всегда, в любой момент поддерживал мой личностный и профессиональный рост. А про Алекса я вообще молчу. Мало того, что Ник добровольно признал своим ребёнком сына малознакомой ему женщины-заключённой, так его ещё и не в чем попрекнуть в плане отцовства! Он был хотя и не без недостатков, но всё-таки хорошим отцом — в меру строгим, в меру лояльным, заботливым и, возможно, даже, по-своему любящим. Вот и в этот раз, прежде чем мы с ним уединились для серьёзного разговора в кабинете, он совершенно запросто общался с Алексом. Как ни в чём не бывало, как обычно.
На следующий день он заехал за мной в Галерею, и мы посетили Семейный суд, написали встречные заявления о разводе. Кроме того, он помог мне составить грамотное заявление об «Особых обстоятельствах в связи с наличием у мужа внебрачных детей», которое должнго было ускорить течение процесса. Вернув на работу, Ник задержал меня в тот момент, когда я уже открывала дверь машины.
— Мила, я могу просить тебя об одолжении? Я хотел бы продолжать видеться и общаться с Алексом. И ты даже можешь оставлять его со мной, если тебе нужно будет уехать. Неделя, месяц или больше — не важно. И дело здесь не в компании.
Я поняла его. К тому же, накануне я говорила об этом с Алексом, и он тоже сказал, что хочет общаться с Ником как и прежде.
— Конечно, Ник. Как бы то ни было, но ты для него отец. Вот только Анна... Как она к этому?
— Она только за.
— Отлично. Тогда и я не против. — Посидели немного в молчании. Вроде всё обсудили и выполнили все формальности, но осталась какая-то... легкая ностальгия, что ли. Что-то непонятное, но неожиданно светлое. — Ник... А как там ваша малышка, растёт? — поддавшись импульсу, с искренним интересом спросила я. — Как её зовут?
— Хельга-Мария, — моментально смягчившись лицом, ответил Ник. — Она уже пытается держать головку. А Мартин на прошлой неделе победил в конкурсе юных пианистов...
Вот так, совершенно обыденно, мы с Ником из смертельно уставших друг от друга, погрязающих во взаимном недовольстве супругов, превратились в сохранивших дружеские отношения «бывших» Теперь нам оставалось только ждать решения суда и даты развода.
Катерина цвела. За эту неделю она пару раз наведывалась ко мне домой, и один раз даже с этим своим Юрием. С виду он был огромным, серьёзным дядькой, но как только в поле его зрения попадала Катя — превращался в зайку. Такие смешные. Впрочем, мы с Лёшкой со стороны наверняка такие же.
Он прилетел в субботу, вечерним рейсом, и если в здании аэропорта мы ещё худо-бедно держались в рамках приличия, то стоило нам сесть в мою машину, как крышу сорвало. Целовались, распускали руки, доводя друг друга до исступления, но не до финала...
