— Ах ты, гад! А я ещё ревновала его, как дура! — я шутливо поддела его ногой, и Лёшка тут же схватил её за щиколотку, потянул на себя.
— Да я что, я хоть сейчас готов реабилитироваться...
— Ну подожди, Лёш! — смеясь, я выдернула ногу из его рук, и снова села к стене. — Короче, я её встретила позавчера в аэропорту в Цюрихе. И она рассказала мне, что видела Дениса в Китае, в ноль пятом.
Лёшка тоже сел к стене, упёрся локтями в согнутые колени. Помолчал.
— А она его откуда знает?
— Да не важно. Просто представь — он живой и здоровый! Ну да, на тот момент он не знал обо мне. Но ему сказали! И где я, и что у него есть сын... Но вместо того, чтобы как-то дать о себе знать и хотя бы спросить у меня — а вдруг Алекс хочет познакомиться с отцом? — он купил Ника, проспонсировав создание наследства для Алекса. Я этого не понимаю! Да и вообще, зачем он устроил этот цирк со своей смертью? Что у человека в голове? Честно, я крайне разочарована им. Раньше он казался мне благородным, таким, знаешь, суперменом, борцом со злом, а теперь...
— Наверняка у него были веские причины, — неожиданно строго ответил Лёшка. — Не суди!
— Да какие, Лёш? С таким же успехом можно было просто уехать за бугор и всё. Но не делать дураками всех, кто его знал!
— Ну а что, если нет? Сама подумай, он боевой офицер, для него честь дороже жизни, не думаю, что он стал бы устраивать такое из-за ерунды. К тому же, Люд, ну если прям откровенно, ты тоже могла бы гораздо раньше появиться, да?
— Так, я не поняла, ты его защищаешь что ли? — вскинулась я. — Неожиданно, знаешь ли! И потом, я просто не знала где вас всех искать, но я пыталась! А ещё, как оказалось, Машков поставили моему муженьку условие, что Алекс должен жить в Европе, и для этого Ник удерживал здесь меня! Меня, понимаешь? И я, между прочим, хотела развестись ещё в восьмом году, но Ник не дал согласие, манипулируя Алексом! — я говорила и чувствовала, как меня несёт. Невысказанная тайная обида требовала выхода. — Он даже делал вид, что хочет ещё одного ребёнка, лишь бы я не сорвалась с крючка и не увела за собой Алекса!
— Ну так опять же, Люд,— развёл Лёшка руками, — это вопросы к твоему мужу. У Машкова были свои причины, он, может, просто беспокоился за безопасность сына? Не забывай, что он в девяностые такой России хлебнул, которая нам даже не снилась! А вот муж твой тупо продался!
Я возмущённо всплеснула руками:
— Да мужа моего отымели ещё в нулевом, когда вынудили отказаться от беременной невесты и жениться на мне! И тоже, надо сказать, не без заочного влияния Машкова имели! — Я нервно сорвалась с места и, встав на четвереньки, выставила указательный палец, гневно потрясая им в такт словам: — И знаешь что, я даже рада, вот серьёзно — искренне рада за них с Анной, что они всё-таки вместе! И что дети у них есть, я рада! И Николос реально страдал от того, что даже не видел, как родился и рос его родной сын! Но как только у него появилось такая возможность — он сразу ею воспользовался! И не нам судить их с Анной решение дождаться восемнадцатилетия Алекса, с целью получить оплату за свой более чем десятилетний труд! У них тоже дети, и Ник думает в первую очередь о них и об их будущем, а вот этот... Этот гад... — В горле резко перехватило слезами. — Я бы в рожу ему плюнула, если бы встретила, а ты мне про честь его офицерскую!
— Люд, успокойся...
— Ой, отстань! — Я ринулась прочь с кровати, но Лёшка схватил. Завязалась борьба...
*** *** ***
— Пусти меня! Отвали! Нашёл, кого защищать! Он предал меня, а ты его защищаешь...
Люда билась в его руках, отчаянно стараясь выскользнуть, но Лёшка держал. Крепко, уверенно, и в то же время ласково. Обнимал, прижимал к груди, гладил её волосы.
— Чш-ш... Ну всё, всё, ладно... Люд! Ну перестань! — обхватил её лицо ладонями, удержал, чтобы не вертелась и просто заткнул поцелуем. Она потрепыхалась ещё немного и сдалась. И тогда Лёшка оторвался от её губ и, глядя глаза в глаза, шепнул: — Я за тебя. Только за тебя. Я с тобой, понимаешь? — Зарылся пальцами в её полосы, мягко смял их, прислоняясь лбом ко лбу. — Я. Тебя. Люблю. Слышишь меня? Могу хоть тысячу раз повторить, но это всё слова. А ты просто один только раз услышь меня сердцем. Услышь, родная... Я. Тебя. Люблю. Всё. Это обет, Люд. Ты моя жизнь. — Осторожно поцеловал в губы. — Услышала?
Она замерла на мгновенье, даже дыханье затаила...
— И я тебя. Люблю.
...В этот раз он сидел на кровати, прислонившись спиной к стене, а она, оседлав его, откинулась назад и, упершись руками в его вытянутые ноги, плавно двигала бёдрами. Ме-е-едленно... Закрывала в блаженстве глаза, запрокидывала голову, открывая его взгляду свою длинную гибкую шею, дразня идеальной грудью и мягкостью линий живота. А он смотрел. Любовался. Выпивал её порочный хмель взглядом, вкушал ненасытными ладонями сладкую грешную плоть, и не на шутку пьянел. Впрок. На целую вечность из семи дней.
