А ещё — я не могла смотреть Нику в глаза, и это было сокрушительное, пугающее состояние, особенно учитывая то, что, например, приходя от Олега, я таких проблем никогда не знала. Наоборот, иногда намеренно цеплялась к мужу взглядом, гадая — ну неужели он не чувствует, что жена только что из постели другого мужчины? Ну как же так? Или ему это настолько безразлично?
А теперь — и чужой постели не было, а ощущение что изменила — да. И до сих пор, прямо сейчас, сидя за семейным столом, ещё изменяла. Потому что мысли были далеко. И с Другим.
Казалось, что теперь-то Николос точно чувствует это. Ну правда, не мог же он не заметить, что я не то, что не поцеловала его по приезду, а даже не обняла? Что, передавая миску с салатом, усиленно поджимаю свои пальцы, чтобы случайно не столкнуться с рукой? Что глаза отвожу, обращаясь к нему? Но нет, Ник, похоже, действительно не замечал. Был настроен тепло, и действительно соскучился... И это только ещё сильнее усугубляло моё состояние и обостряло избегание любого контакта — будь то взгляды или прикосновения...
Конечно, я понимала, что так нельзя, но не могла, не могла себя пересилить!
— Так что с машиной? — спросил муж за чаем.
— Ерунда. Мне показался шум в коробке, поэтому на всякий случай поехала в сервис — мало ли... А они её на весь день забрали.
— И что в итоге?
— Ничего. Провели диагностику, сказали, что всё в норме. Рекомендовали по приезду поменять масло в коробке.
Ник усмехнулся:
— Рекомендовали... Думаю, после их сервиса точно нужно сдать машину официалам на полную диагностику. А то, как ты говоришь — мало ли! Завтра же отгони.
— Завтра не могу. Мне на работу надо, а кроме того...
— Такси возьмёшь, — не терпящим возражений тоном перебил меня Ник и встал из-за стола. — Алекс, ну а тебе как Россия? Не захотелось, случайно, там остаться? — в тголосе звучал с трудом скрываемый сарказм.
— Вот ещё! — в тон ему, небрежно пожал плечами сын. — Что там делать? У меня, кстати, фотки есть с Красной площади, хочешь, покажу?
— Да, давай. В кабинет приходи.
Едва они вышли, я кинулась к телефону. Но оказалось, что Лёшка ещё даже не получил мои сообщения. Помыла посуду и снова проверила — ничего.
После душа — тоже по нулям. Тревога росла. Плюхнувшись на кровать, я попробовала найти сайт Брестского аэропорта, чтобы посмотреть расписание рейсов, но сайта такого не нашла, только номер телефона справочной. И ведь я позвонила! И мне ответили, что нет, и никогда не бывало таких рейсов, как Брест – Москва. До столицы можно добраться только из Минска, а до Минска — почти четыреста километров от Бреста...
Ну понятно теперь, почему Лёшка так категорично отказывался от того, чтобы я довезла его до аэропорта. Вот ведь упрямец и даже не обмолвился, сколько заморочек у него будет с возвращением домой! Но обижаться на это упрямство было невозможно, потому что в нём чувствовалась стопроцентная забота о нас с Алексом.
Я уронила голову на руки. Господи, как же я по нему соскучилась! А прошло-то всего четырнадцать часов! Где он сейчас? Что делает, о чём думает? И что дальше? Как мне теперь жить... Без него?
Я всё ещё периодически выплывала из сонного забытья и машинально проверяла — нет ли сообщения от Лёшки, когда в спальню пришёл муж. Я замерла, притворяясь спящей. Ник нырнул под моё одеяло, слегка навалился на меня, обнимая, отводя от лица волосы... целуя шею... оглаживая ладонью плечо, бесцеремонно стаскивая с него лямку ночной сорочки. До мурашек отвратительно касаясь языком соска, дыша мне в ключицы горячим, чужим дыханием...
— Ник, не надо, — в отчаянии схватила я его за руку, одновременно отворачиваясь от его губ на своём лице. Съёживаясь, вжимаясь в постель, чтобы не чувствовать его тела на своём. — Николос, погоди... Я... Я устала, Ник! У меня голова болит, и сил вообще нету!
— Тебе не надо ничего делать, просто расслабься. Я всё сам.
Законные, но чужие руки на моём бедре, мимоходом по промежности и на грудь под сорочкой. И снова по животу, и к промежности, стремясь проникнуть под трусы.
— Нет, Ник! — крикнула я, и силой отпихнув его, вскочила. Метнулась к окну, как будто оно могло мне чем-то помочь. — Извини, Ник, но я правда, очень плохо себя чувствую! Меня даже тошнит от усталости!
— А может, пора сделать тест?
— Не знаю... — «Господи нет, только не это! Прошу тебя...» — Не думаю. Просто ещё не время, даже задержки пока нет.
— Ну ладно. Ложись, чего ты вскочила? Устала, так устала. Думаю, я доживу до завтра, когда ты придёшь в себя.
Лежала без сна, придавленная рукой давно уснувшего мужа, и больше всего на свете хотела схватиться за телефон. Написать Лёшке, хоть что-нибудь, даже какую-нибудь херню — лишь бы возникло ощущение, что он рядом, на связи. Господи, да что же это такое? Как же меня так угораздило-то? Что с этим теперь делать?
