Я вздохнула. Катюха была единственной, кому я могла бы довериться, но при этом она была чертовски лояльна к Нику, а семью нашу хотя и называла дурной, но считала образцовой, говоря, что всякие там разногласия, как огонь для железа, — только укрепляют супружескую связь. Я уж молчу о том, как искренне она радовалась каждый раз, когда наши с Ником отношения выходили на новый мирный виток. А в тот раз, когда я сказала, что мы работаем над ребёнком? Она же вообще чуть в пляс не пустилась!
— Нет, почему, — обречённо дёрнула я плечом, — нормально съездили.
— Угу. А чего умираешь тогда?
— Не знаю... — я снова вздохнула. — Устала, наверное. Плюс скучаю теперь немного, всё-таки Родина.
— Так, ла-а-адно, — плеснув себе полную стопку наливки, Катька грозно навалилась на стол, отчего всё, что на нём находилось, испуганно задребезжало. — Рассказывай! Особенно про ту часть, по которой скучаешь. Вот жопой чую, что-то тут не то!
А как ей рассказывать, если она, как и все в Германии — кроме самих Трайберов, естественно, — считает, что Ник Алексу родной родитель, а я — приёмная? Врать не хотелось, выдавать чужие секреты тоже... Так и пришлось сказать, что я просто встретила в России бывших одноклассников и давних друзей. Что очень душевно пообщались, а теперь вот... Мне их не хватает.
— Всех не хватает, или кого-то конкретного? — усмехнулась Катька. — Как там, говоришь, зовут супермена, который вас подвозил, Лёша?
Я, кажется, порозовела. Машинально поднесла кружку чая к губам и замерла, пряча за нею неловкость.
— Я тебе так скажу, подруга, — шлёпнула Катя ладонью по столу, — когда мы с Дольфом разводились, мне казалось — ну подумаешь! Осточертел он мне тогда, вот прям невыносимо. Как ошейник с поводком — не давал ни развиваться, ни собой оставаться, только и дел, что воспитывал. А я молодая, красивая, да и не дура вроде, так неужели не найду себе мужика покозырнее — вот так я думала, понимаешь? И что теперь? Посмотри на меня. Семь лет прошло, а я как работала у него в салоне, так и работаю. А мужики? Ау-у-у, мужики, вы где? — шутливо заозиралась. — А теперь, когда к Дольфу в салон жена с ребёнком заезжают, знаешь, как меня это цепляет? — Покачала головой и с ненавистью шлёпнула себя по ляжкам: — Или, думаешь, вот этот тридцатник отборного целлюлита сам по себе прилип? — Плеснула себе очередную стопку наливки и махом выпила. — Жалею, я, Мил! Дура была! Думаю иногда, что вот потерпела бы годик, другой — и оно бы дальше пошло как по накатанной. Стерпится — слюбится, слыхала такое? Дольф ведь развода не хотел, а то, что дал мне его — так это опять же я замучила его своим нытьём и скандалами. Вот и думай теперь. Николос у тебя золотой мужик, хотя и сухарь, конечно, а Лёша этот... Так, пустое! Романтика юности! Нет, оно конечно классно — эмоции, влюблённость и всё такое, но живём-то здесь и сейчас, а не где-то там, в сказочном королевстве. — Помолчала. — Опять же, Алекс тебя как родную мать принимает, да и ты без него не сможешь, точно тебе говорю. А там глядишь, может, и ещё кого уже ждёте? Ну чего ты кривишься? Кто тебе ещё правду скажет, если не я?
— Ой, Кать... — вздохнула я, — думаешь, я всё это не понимаю? Понимаю, конечно. Поэтому и не порю горячку. Тем более что Лёшка женат, и детей у него двое. Маленьких.
— Пфф! — всплеснула та руками. — Так тем более, Мил!
— Но знаешь... Сердцу ведь тоже не прикажешь. К тому же, у меня же не то, чтобы прям любовь, а так... Как ты и говоришь — тоска по юности. Наверное.
Вечером зашла к комнату к Алексу. Поболтали с ним о школе, о том, в каком восторге от фотографий из поездки был Густав Хильдт — его учитель русского языка.
— Кстати, мам! — вспомнил вдруг Алекс и суетливо повозил мышкой по столу. Монитор вспыхнул, и сын запустил видео с рабочего стола. Сердце моё заколотилось — это был тот самый ролик про МЧС. Алекс перемотал сразу на конец. — Узнаёшь?
Тут Лёшка был моложе, чем сейчас, и вообще ещё без бороды. Я попыталась разглядеть есть ли у него на шее шрам, но высокий ворот пожарной спецовки не дал.
— Главное, когда он в гостиницу утром приехал — ну, перед базой, помнишь? — Алекс поставил видео на паузу, как на зло, поймав в кадр открыто улыбающегося Лёшку с поднятым вверх большим пальцем, — мне сразу показалось что лицо у него знакомое. Ну посмотри, посмотри! Это он, да?
— И правда, — я взяла со стола карандаш, и вместо того, чтобы смотреть в монитор, стала разглядывать, как он заточен. — А я прошлый раз даже и не обратила внимания. Хотя вообще не удивительно наверное, он же, вроде, в МЧС работал.
— Да ты знаешь, мам, где он только, оказывается, не работал! Пацаны рассказывали. Я хотел бы с ним на курс выживания в сибирской тайге пойти, пацаны говорят, он раньше водил группы и вроде собирался со следующего года снова начать...
В тоне сына был полунамёк, полупросьба, но я сделала вид, что не расслышала. Какая, к чёрту, тайга, тем более в пятнадцать - шестнадцать лет? Боже упаси! Алекс на всякий случай подержал паузу подольше, но, так и не дождавшись моей реакции, вздохнул:
