— Блядь... — хохотнув, шлёпнул Лёшка себя ладонью по лицу, — долбоёб.
Так и ехали к городу, то обсуждая дела, то замолкая. «Две недели» — думал Лёшка. — «Хотя бы две недели не трогать её, а там — видно будет»...
— Так а что с Людкой-то, Лёх? Неужели так и отдашь её фирицу? — словно услышал его мысли Макс.
— Разберусь.
— Ну-ну... Давай, давай. Разберись, — язвительно хмыкнул Макс. — А я сегодня, прикинь, страничку в Контакте завёл, полдня искал Людмилу Трайбер, а потом дошло, что она-то ведь теперь Камила.
— Нашёл?
— Нашёл. Думал, фотки глянуть, а у неё там чёт одна сплошная херня — люди какие-то, выставки. Её самой вообще нету. Но я ей сообщение оставил и заявку на дружбу подал.
— Тоже что ли завести? — помолчав, задумчиво вздохнул Лёшка. — Мне Чирков давно уже говорит, что я отсталый. Типа, ему за полтос, и он есть везде, а мне ещё даже сорокет не трёхнул, а я морожусь. А мне просто соцсети все эти... Не знаю. Не люблю я их, не понимаю.
— Ты просто не умеешь их готовить, — заржал Макс. — Я сам такой, но немного вник и, знаешь, затягивает! Там, кстати, в некоторых функция, оказывается, есть — «невидимка» называется. Это когда заходишь к человеку на страницу, а он не может узнать, кто ты такой. Инкогнито короче. — С иронией глянул на Лёшку. — Как специально для некоторых, м?
Дома был в начале первого. Привычная картина — тишина и темнота. Первым делом подошёл к приоткрытой девчачьей спальне, осторожно постучал. Через пару минут вышла слегка заспанная няня.
— Марина Петровна, вы как, останетесь или поедете?
— Поеду.
— Хорошо, я тогда такси вызываю...
Проводив её, проверил жену. Всё стабильно. Стабильно никак, если можно так выразиться... Бжикнул телефон, Лёшка схватил его с тумбы и вышел из некогда супружеской спальни. Думал Люда, но оказалось Ольга:
«Лёш, привет! Ты приехал?»
Не стал отвечать. Пошёл к своим девчонкам. Поправил одеяла, погладил их мягкие волосы, поцеловал бархатные, тёплые щёчки.
Детская психика гибкая и удивительно живучая, она зачастую перемалывает и принимает как норму такие вещи, которые у взрослого человека отнимают все силы. И чем младше ребёнок, тем проще он обычно переносит горе. Если, конечно, окружить его любовью.
За без малого год полного паралича Олеся превратилась для старшей дочки в нечто обобщённое, облачённое в нейтральную форму «мама болеет». Лиза рисовала для неё рисунки, заходила на цыпочках в комнату и оставляла их на свободной половине кровати. Она рассказывала маме выученные в садике стишки к восьмому марта и Новому году, выговаривала ей свои детские проблемы, или просто молча стояла и разглядывала её неподвижное лицо... Поначалу это происходило от души и довольно часто, но чем дальше, тем реже, и Лёшка даже подозревал, что теперь уже — просто по привычке или с подачи няни. Сам же он не стремился привязывать Лизу к Олесе, прекрасно понимая, что в любой момент ставшее привычным «мама болеет» может превратиться в «мама умерла» Возможно, он был неправ, но он прекрасно помнил, что такое хоронить родителей и, как бы странно это ни звучало, был рад, что Лиза ещё маленькая. Сонечка же вообще была не в курсе, что за человек «спит» в их квартире. Да, конечно, она тоже иногда забегала в ту комнату, и даже залезала на кровать. Да что там, она даже вслед за Лизой называла Олесю мамой... Но точно так же как и няню, как и воспитателя в детском саду... Для неё мама была собирательным образом доброй, заботливой женщины, не больше. И это тоже было в каком-то смысле хорошо, потому что, получается, для неё мама никогда не умрёт, потому что её как бы и не было...
Снова бжикнул телефон. Снова Оля:
«Лёш, я же вижу, что ты прочёл моё сообщение! Ответь, пожалуйста! Мне очень надо! Срочно»
Помедлил мгновенье, гадая, не проще ли выключить телефон, но вот это «Мне очень надо, срочно» для спасателя — как красная тряпка для быка. Всё в этом мире держится на воле Случая, но служат ему обычные люди, с их умением услышать призыв о помощи и готовностью откликнуться на него.
«Да, я дома. Чего хотела?»
Но теперь уже она сама прочитала, но не ответила. А когда, спустя двадцать минут Лёшка вышел из душа, в дверь тихонечко постучали. Глянул в глазок — Ольга.
Матерясь себе под нос, суетливо натянул на влажное голое тело домашние штаны и заметался в поисках футболки, но Ольга снова постучала, и Лёшка плюнул — открыл так.
— Что-то случилось?
— Может, дашь мне войти?
Он скрипнул зубами и, распахнув дверь, шагнул к стене позади себя. Прислонился спиной, сунул руки в карманы.
— Ну?
— Как съездил? — не дожидаясь дальнейшего приглашения, Ольга сняла высокие лаковые сапожки, расстегнула куртку: — Как девчонки?
— Оль, чего хотела?
— Да просто, Лёш. Неподалёку была, решила узнать, как ты вообще — приехал, не приехал... А что, нельзя что ли?
— Время видела?
— И что? Ты полуночник, я полуночница, днём на работе не до болтовни. Да и вообще, что такого-то, Лёш? — замерла и, беззастенчиво ощупав взглядом его торс, сощурилась: — Или ты, не один?
