Светлана — сиделка Олеси, теперь тоже иногда оставалась ночевать у него дома, так как после Олесиного ноябрьского инсульта, нужно было постоянно мониторить её давление и, в случае необходимости, делать уколы, а взваливать это на далёкую от медицины Ларису Олеговну точно было бы перебором. Конечно, сразу после инсульта Лёшка хотел нанять отдельную, ночную сиделку, но сама же Света и попросила его доверить это ей, просто прибавив в оплате. В принципе, в этом не было ничего особенного, так как с момента острой стадии Олеськиной болезни, Лёшка, за редким исключением, стабильно бывал дома уже в восемь, в крайнем случае — в девять вечера.
Короче, попросить посидеть с детьми можно было бы, вот только, во-первых, Света не нанималась к нему няней, а во-вторых — она тоже уже двое суток безвылазно жила у него, хотя у самой дома — муж и два сына-подростка.
— Да нет, Алексей, пожалуй, не сто́ит, — немного замявшись, ответила Марина, и Лёшка буквально почувствовал, что это не входило в её планы, но она как обычно вошла в его положение. — До двенадцати я точно посижу, не волнуйтесь.
Потом трубку взяла Лиза, а после неё и Соня. Она тараторила что-то Лёшке в ухо и он, с трудом разделяя в этой скороговорке отдельные слова, даже не замечал, как счастливо улыбается. Он страшно по ним соскучился и снова, чем ближе подходило время к перелёту, тем больше начинал переживать. Не за себя — за них. Ведь случись с ним что-то, и они останутся сиротами. Моложавая, занятая исключительно личной жизнью тёща и родной, вечно безработный старший брат, которые сразу же, когда их ещё даже никто не спрашивал, когда ещё врачи не поставили на Олеське крест, и теплилась надежда на выздоровление, уже заявили, что не собираются с ней нянчиться — были однозначно не в счёт. Макс и Ленка — само собой, тут вообще без сомнений... Но всё равно, даже сама мысль о том, что его девчонки, фактически потеряв мать, могут остаться ещё и без отца вынимала душу.
В начале двенадцатого вышел, наконец, из здания родного аэропорта. По дороге к парковке включил телефон, и с неподдельным, каким-то даже юношеским трепетом ждал, пока тот загрузится...
Три сообщения — два от Алекса, одно от Люды, и четыре пропущенных вызова от неё же. И примерно как в детстве Лёшка всегда съедал сначала макароны, оставляя котлету на «сладенькое», так и теперь — открыл сначала те, что от Алекса.
«Алексей, привет, мы приехали домой. Дорога была хорошая, так что у нас всё нормально. Мама тоже в порядке, она, кажется, даже не устала. Ещё раз спасибо тебе за то, что позвал на базу, было классно! Привет Максу, Лене, Мишке, Артёму и всем пацанам»
И второе:
«А ты можешь прислать мне фотографии орудий, которые будут на стрельбах? Только в хорошем качестве, чтобы я мог срисовать, ладно?»
Лёшка усмехнулся. Хороший пацан растёт, толковый. Не испортился бы.
Потом позвонил сиделке, сказал, что через час уже будет дома, поэтому на сегодня она может быть свободна.
И только после этого открыл сообщение от Люды:
«Привет, мы на месте. У нас всё нормально, а ты как добрался?»
Корректно и нейтрально. По-дружески. Как будто не его девочка-Солнце писала, а автоответчик.
Нет, так-то оно всё правильно, но, чёрт возьми...
Впрочем, вполне возможно, что новые сообщения будут ещё суше, или их не будет совсем.
Как там, в той песне: «И я пытаюсь разучиться дышать, чтоб тебе хоть на минуту отдать того газа, что не умели ценить, но ты спишь и не знаешь...»
— Меньше знаешь — крепче спишь, — буркнул себе под нос Лёшка, и приветственно махнул рукой стоящему в конце ряда машин Максу.
Очень хотелось ответить ей. Накатать несвойственную ему, молчуну по натуре, простыню всякой ерунды, а потом ещё и ещё... Или вообще, замутить переписку, такую — на грани дозволенного, от которой яйца ломит и в глаза друг другу потом смотреть неловко... Но какой смысл тогда вообще было беречь Её от себя? Отпуская — отпускай, разве нет?
— Здоро́во, бычара! Курить — здоровью вредить, не слыхал такое?
— Кто не курит и не пьёт, тот здоровеньким помрёт, — парировал Макс, и, сделав последнюю затяжку, выкинул окурок. — Здоро́во, Лёх!
Хлопнули по рукам, обнялись.
— Ну чё, довёз?
— Нормально всё, от Алекса тебе привет. А у вас тут как?
— Да тоже нормально. Вчера с большими людьми встречался, концу месяца, скорее всего, будем с Гонконгом уже детали обсуждать — объёмы, упаковку, там. На весну, надеюсь, первую поставку замутить. Правда, Ленка утверждает, что они явно не для себя берут, и, типа, хорошо бы нам самим выйти на конечного потребителя, ну, чтобы без посредников, понимаешь, да? — вырулил с парковки. — А я так думаю, что не всё сразу. Да и вообще, если посредник хорошо берёт, на хера мне лишний геморр, да? Вот с-суки, чтоб им в задницу такую дыру... — и замолчал, сосредоточенно обруливая яму на выезде с территории аэропорта. — Кстати, сегодня курсант один домой запросился.
— Который?
— Да рыжий такой, долговязый. А знаешь почему? Его Геннадич при всём отряде долбоёбом назвал, за то, что тот на спор с пацанами рукоход лизнул. Прилип так, что отливать пришлось.
