Она всё причитала и причитала, постепенно успокаиваясь, надев уже футболку и подтерев пальцем потёкшую тушь, а Лёшка просто молчал и ждал звонка от таксиста.
Уже садясь в машину, Ольга снова заныла:
— Я смогу и о дочках твоих заботиться, и о тебе Лёш! Ну где ты ещё такую найдёшь?
Он рванул её за локоть, заставил остановиться, посмотреть на него.
— Дело не в тебе, Оль. Просто я другую люблю. И мне кроме неё никто больше не нужен. Вообще. Понимаешь?
Она долго, словно бы даже недоверчиво смотрела в его глаза, но наконец, покорно опустила голову, всхлипнула.
— Не рассказывай, пожалуйста, отцу, ладно?
— При условии, что это больше не повторится. И на будущее, Оль — начинать отношения с секса, это как-раз-таки по-детски. Знай себе цену, у тебя всё для этого есть. Всё, пока. Жди звонка от Бирюкова.
Когда поднялся в квартиру, Сонечка во всю орала. Взял её на руки, долго ходил по комнате, успокаивая, убаюкивая. В конечном итоге положил с собой на раскладном диване в соседней комнате. Несмотря на дикую усталость, сон не шёл. Ольга хотя и начудила, конечно, но в чём-то была права — девчонки растут. Были бы пацаны, Лёшка воспитал бы их один, даже говорить не о чем, но девочки... За них было тревожно. Но при этом отчаянно, просто до бесючки не хотелось, чтобы у Люды возникла хотя бы тень мысли о том, что она нужна ему только как альтернативная мать для детей. Пожалуй, это уже приближалось к какому-то приобретённому комплексу, просто потому, что женщины, узнавая о ситуации в его семье, как заговорённые тут же проникались сочувствием и начинали его жалеть. А что может быть хуже, чем чужая жена, готовая уйти из семьи, лишь бы «спасти» несчастного чужого мужчину? И особенно не хотелось этой жалости от Люды. Такая её капитуляция после восемнадцати лет «осады» была бы сродни поражению. Лёшкиному, поражению, естественно. Не говоря уже о том, что ставилась под удар её собственная семья.
Взял телефон, ещё раз перечитал её сообщение. Каждая сухая буква — как бальзам на душу. Чуть горьковатый, терпкий... но такой пьяный-пьяный! И зависимость от него не то, что с первого глотка — с первого взгляда.
Не выдержал, написал ответ. Такой же корректный и сухой, но кто бы знал, сколько туда было влито души!
Это как же нужно было пошутить в небесной канцелярии, чтобы так всё запутать?
Всю неделю не могла найти себе места. Не выпускала из рук телефон, всё ждала, может, хоть что-то напишет? Но Лёшка молчал. Я понимала, конечно, что крутить шашни за спиной умирающей жены, это не в его стиле. Понимала и то, что её болезнь — не тема для светских бесед, и рассказывать о ней Лёшка попросту не был обязан. Всё понимала. И всё-таки меня слегка заедало. Как будто он отказал мне в доверии. Глупо, конечно, но уж как есть.
Обстановку немного разбавлял Макс — зарегистрировался во ВКонтакте и писал мне сообщения. Все первые три дня пилил меня, требуя, чтобы я поменяла аватарку на «нормальную» и срочно заполнила фотоальбомы. А я никак не могла собраться, да и не особо хотелось этим заниматься. А на четвёртый день полезла к нему на страницу и обнаружила в его «друзьях» Лёшку. Новенький аккаунт с одной лишь одинокой аватаркой, но стремительно растущим количеством друзей — в основном какими-то мужиками и подростками, в числе которых неожиданно оказался и мой Алекс.
В тот же вечер я тоже поставила на аватарку свою самую лучшую фотку, заполнила альбомы и, частично, раздел «О себе», добавила музыку. Подбирала материалы тщательно, едва сдерживая взволнованное сердце и, понимая как это глупо, признавалась себе, что делаю всё это исключительно для Лёшки. Но он по-прежнему не писал мне, и я даже не знала, заценил ли мои усилия, хотя видела, что на сайт заходит регулярно.
Так я и ныряла к нему на страничку, смотрела единственную фотку и ничего не могла с собой поделать. Как школьница влюблённая в кинозвезду, честное слово!
С Максом тоже — говорили обо всяком, но только не о Лёшке. Как будто это тема была каким-то табу. Иногда мне хотелось расспросить его и про Олесю, но что-то постоянно удерживало. Пару раз я обронила будто-бы вскользь:
«Как там у Лёшки-то дела? Что-то его не видно, не слышно?»
Макс ответил:
«А что с ним станется? Целыми днями на базе. Там у них сейчас самая жара началась»
К концу недели я не выдержала, написала-таки самому Лёшке:
«Привет, как дела?»
Он ответил:
«Привет, нормально. Вы как?»
«Да тоже нормально»...
Словно телега, увязшая в грязи, мы месились вокруг этих дурацких «Как дела — Нормально», а дальше сдвинуться не могли. Но при этом мне стало вдруг так спокойно!
