<<Бет – Дженнифер>> Я тоже. По крайней мере, они устраивают вечеринку, чтобы попрощаться. Мило, правда? А вырученные средства направят в благотворительную организацию, занимающуюся сохранностью старых фильмов. Я пишу статью на эту тему.
<<Дженнифер – Бет>> Закончишь к обеду?
<<Бет – Дженнифер>> Наверное, а что?
<<Дженнифер – Бет>> Хотела спросить, может, ты сможешь отвезти меня кое-куда. Мы с Митчем договорились встретиться у гинеколога. Первый плановый визит. Полагаю, нам дадут послушать сердцебиение малыша.
<<Бет – Дженнифер>> Конечно, я отвезу тебя. Удивительно, но теперь все действительно по-настоящему. Разве ты не волнуешься? Хотя бы немного?
<<Дженнифер – Бет>> Думаю, должна. Наконец-то сказала маме, что беременна. Только слишком взвинченный (или глупый) человек мог бы так поступить.
<<Бет – Дженнифер>> Она счастлива? Готова поспорить, очень.
<<Дженнифер – Бет>> Да. Я возила ее оплатить счета за газ, и мы ужинали в «Хардис». Я огорошила ее новостью, и мама чуть не подавилась жареной картошкой.
Она такая: «Что? У нас будет ребенок? О боже! Наш собственный ребенок».
Я подумала, что ее реакция странно собственническая, но определенно положительная.
И мама постоянно пыталась обнять меня.
А потом сказала: «Надеюсь, что родится девочка, ведь маленькие девочки такие забавные». Думаю, она хотела добавить: «И все портят», – но неважно.
Целых сорок пять минут царила идиллия, а потом она выдала: «Постарайся не набрать вес. Когда ты была толстой, вы с Митчем даже не общались друг с другом».
Ложь! Когда мы с Митчем начали встречаться, я покупала вещи восемнадцатого размера[115] и только много лет спустя похудела.
Я упомянула об этом, а она спросила: «Что? Восемнадцатый размер? При твоем-то росте? Никогда не думала, что все было так плохо».
<<Бет – Дженнифер>> Порой мне искренне жаль твою маму… а иногда я просто ненавижу ее.
<<Дженнифер – Бет>> Вот как я живу последние двадцать лет. Наверное, она считает, что оказала мне услугу, воспитав веру в то, что целый мир против меня, а я никогда ничего не добьюсь.
Вернувшись домой, я увидела, что Митч меняет освещение в спальне для гостей. (Я догадалась, что он превращает комнату в детскую, но еще не готова ничего обсуждать.)
Когда я прихожу к Митчу после очередной встречи с мамой, чувствую себя странно. Будто случайно очутилась в новой жизни и не должна была попасть туда из предыдущей: ведь между ними нет ни малейшей тропинки.
В общем, я смотрела на него, и Митч, который, конечно же, не знал, в каком аду я недавно побывала, сказал кое-что настолько приятное, что я сумела забыть о произошедшем.
<<Бет – Дженнифер>> И что именно?
<<Дженнифер – Бет>> Кое-что личное.
<<Бет – Дженнифер>> Уверена, так и есть, но ты же не можешь просто написать: «А потом Митч сказал нечто чудесное, излечив меня от этой заразы, коей является моя мать», – и не сообщить подробности.
<<Дженнифер – Бет>> Он не сказал ничего важного. Но вместо «привет» заявил, что я отлично выгляжу… и, когда мы поженились, он не подозревал, что с каждым годом я буду все красивее и красивее. И вовсе не потому, что я сияю.
«Хотя ты и правда вся светишься».
Сообщая все это, он стоял на стремянке, поэтому создавалось впечатление, будто мы герои пьесы Шекспира.
<<Бет – Дженнифер>> Если ты погибнешь в результате страшного несчастного случая, я выйду замуж за Митча и буду жить долго и счастливо.
(Долго и счастливо, потому что Митч – самый лучший муж на свете. А он остаток жизни будет тосковать по своей единственной настоящей любви. То есть по тебе, дорогая.)
<<Дженнифер – Бет>> Мой прием назначен на 12:30.
<<Бет – Дженнифер>> Буду готова к полудню.
Чак пригласил Линкольна присоединиться к клубу любителей позавтракать ночью. Каждую среду в полночь некоторые редакторы и пара ребят из отдела верстки собирались в закусочной в центре города.
Чак сказал, что верстальщики – нечто среднее между редакторами и художниками, но с ножами. Однажды вечером он привел Линкольна в производственное помещение, чтобы показать, как они работают.
Страницы в «Курьере» пока не нумеровались на компьютере, поэтому каждую статью печатали в длинную колонку, затем разрезали и с помощью воска приклеивали на макет страницы, разный для каждого издания.
Линкольн наблюдал, как верстальщик торопливо переделывал первую страницу, разрезая и приклеивая колонки, и передвигал их, как кусочки пазла.
Верстальщики и редакторы были уверены: даже если в новогоднюю ночь компьютеры дадут сбой, они все равно смогут вовремя выпустить газету.
– Машины постоянно выкидывают фокусы, – сказал Чак, прожевав клубный сэндвич. – Без обид, Линкольн.
– Я и не обижаюсь, – ответил Линкольн.
– Компьютеры выйдут из строя? – спросила его одна из художниц, слизывая кетчуп с большого пальца. Она, похоже, надеялась на положительный ответ.
Линкольн не мог вспомнить ее имя, но у нее были растрепанные волосы и большие карие глаза. Ему не нравилось представлять ее с ножом в руках.
