Я ответила, что не знаю, но мне по душе классические, благородные имена: Элизабет для девочки. Или Сара, даже Анна. А для мальчика – Джон, Эндрю или Митчелл.
И добавила, что Митчелл у меня на первом месте.
Замечу, Митч не выглядел разочарованным и заверил меня, что эти имена звучат просто замечательно. От этого я почувствовала огромное облегчение, раз малыша будут звать не Коди, он мне нравится даже больше.
Митч очень рад моей беременности, поэтому, думаю, позволит мне выбрать имя.
Он был настолько мил, что я чуть не выпалила, что вторым именем может быть Дакота… Но вовремя опомнилась и решила, что не стоит забывать о необходимости защищать ребенка.
<<Бет – Дженнифер>> Я знала, рано или поздно твой материнский инстинкт возьмет верх.
Линкольн читал переписку не единожды. Даже не дважды. Он вообще просматривал ее чаще, чем следовало.
И каждый раз, когда читал строки, напряжение, которое он ощущал, возрастало.
Он все еще не видел эту девушку. Женщину. Но очень живо представлял Криса, и впервые с тех пор, как… ну, с тех пор, как все началось, Линкольн разозлился.
Его взбесила мысль, что Крис мог проявлять нежность по отношению к Бет. Заваривал чай, успокаивал ее. И еще Линкольна раздражало, что Крис пренебрегал ею, не замечал. Как они могли провести вместе столько лет?
Линкольна ужасал факт, что, даже если бы он мог поговорить с Бет – будь у него хотя бы малейший шанс, хотя ситуация, в которую он загнал себя, казалась безвыходной, – девушка все равно была влюблена в другого.
За ужином он сильно разволновался и позволил Дорис съесть свою порцию тыквенного пирога.
– Лимонная глазурь просто великолепна, – заметила она, – чуть кисловатая. Значит, твоя мама додумалась покрыть тыквенный пирог лимонной глазурью! Ей надо открыть ресторан. Чем она занимается, кем работает?
– Она не работает, – ответил Линкольн.
Сколько он себя помнил, мама никогда не работала. Она все еще получала деньги от отца Ив, с которым развелась за много лет до рождения Линкольна.
Однако она была дипломированным массажистом и некоторое время неплохо подрабатывала: иногда летом на блошиных рынках ставила специальный стул и предлагала свои услуги всем желающим. Казалось, мать никогда не испытывала недостатка в деньгах. Но Линкольн подумал, что, наверное, ему нужно платить за жилье или, по крайней мере, помогать с покупкой продуктов… особенно теперь, когда ей приходилось кормить еще и Дорис.
– А отец? Чем он занимается?
– Не представляю, – честно сказал Линкольн. – Я никогда его не видел.
Дорис подавилась пирогом. Положила руку Линкольну на плечо, и он испугался, что сейчас войдет Бет.
– Бедный мальчик, – посетовала Дорис.
– На самом деле все не так плохо, – возразил он.
– О нет! Как грустно расти без отца.
– Да нет, – не соглашался Линкольн, хотя, возможно, Дорис не ошибалась, да и откуда ему знать? – Мы отлично жили.
Дорис несколько раз похлопала его по плечу, а потом убрала руку.
– Неудивительно, что мама готовит для тебя.
После ужина Линкольн вернулся на рабочее место и попытался подумать об отце.
Но ведь Линкольн действительно никогда не видел его, а этот человек, пожалуй, и не подозревал о существовании взрослого сына.
Поэтому Линкольн вспомнил о Сэм. Она часто говорила, что ему надо разобраться с проблемой – с тем, что он мальчик, который рос без отца.
– Очень романтично, – сказала она однажды, когда они сидели на детской площадке. – Как Джеймс Дин в фильме «К востоку от рая»[108].
– У героя нет мамы. – Линкольн не смотрел фильм, но читал книгу. Он вообще прочитал все произведения Стейнбека.
– Ладно, а что насчет «Бунтаря без причины»?[109]
– Вроде бы у него были родители.
– Кому нужны детали! – фыркнула Сэм. – Джеймс Дин – эталон мальчика, оставшегося без отца.
– И что здесь романтичного? – спросил Линкольн.
– Такой человек кажется непредсказуемым, – пояснила Сэм, – как будто печаль может оставить в твоей душе неизгладимый след.
Тогда Линкольн рассмеялся, теперь же те слова не казались такими смешными. Может, именно это и случилось с Линкольном.
Печаль оставила в его душе неизгладимый след.
– Мама говорит, что ты странно себя ведешь, – заметила Ив, когда на следующий день он встретился с ней за обедом в «Кей-Эф-Си».
Место выбрала сестра, не Линкольн.
– В каком смысле?
– Якобы у тебя постоянно меняется настроение, и ты худеешь. Она считает, ты можешь принимать таблетки для похудения. «Как Пэтти Дьюк»[110] – ее слова.
– Но я ведь посещаю спортзал, – ответил он, откладывая в сторону салфетку. – Я же говорил, хожу туда перед работой.
– Вообще-то, – продолжала Ив, – ты хорошо выглядишь, Линкольн. Держишься более прямо и пивное брюхо потихоньку исчезает.
– Я не пью столько пива.
– Это фигура речи, – улыбнулась сестра. – Ты и впрямь отлично выглядишь.
– Спасибо.
– Тогда почему ведешь себя странно?
Он чуть было не возразил, что ей показалось, но прозвучало бы фальшиво.
