– Меня всегда пугали эти парни, – сказал Грег. – Особенно тот малый из «Миллард Саут». Он слишком много знал о компьютерах.
Теперь Линкольну казалось, что его смены тянутся бесконечно долго.
В понедельник вечером в папке «ВебШарк» не обнаружилось никаких писем от Бет. Ничего о свадьбе. Вообще пусто. Ситуация повторилась во вторник, затем в среду.
Линкольн высматривал девушку в коридорах и задерживался на ужине в комнате отдыха. Он читал статьи Бет в газете, поэтому знал, что она ходит на работу.
А по ночам, каждые несколько часов, он лазил в папку «ВебШарк».
Четверг, пусто. Пятница, такая же история. В понедельник – ничего.
В тот же день, только позже, Линкольн прошел мимо кабинки Бет: сначала в шесть часов, потом – в восемь.
Он принес пирог с курицей и луком-пореем, чтобы разделить ужин с Дорис, и провел два часа в комнате отдыха, разговаривая. Ожидая.
Дорис пообещала научить Линкольна карточной игре. Раньше она вместе с Полом резалась в пинокль, и они оба получали настоящее удовольствие.
– Всегда хотел научиться, – сказал Линкольн.
Во вторник, когда Бет и Дженнифер все еще молчали, Линкольн проверил, не отправил ли им предупреждение кто-то из коллег ИТ-отдела. Внезапно в голову пришла мысль, что это, возможно, проделки кого-то из ударной группы, но у него не было доказательств.
На столе Бет появлялись пустые чашки из-под кофе, значит, она не исчезла.
В среду, когда папка «ВебШарк» до сих пор пустовала, Линкольн почувствовал странную легкость.
Может, именно так и должна закончиться ситуация с Бет. Никакой постыдной и болезненной конфронтации, дисциплины и самоконтроля. Пожалуй, ему не придется силой заставлять себя не читать чужую электронную почту.
Вероятно, все просто сошло на нет.
Способен ли наш мозг отвергать информацию, словно та – некий чужеродный орган? Дорис пыталась научить Линкольна играть в пинокль, а у него не получалось понять правила.
К счастью, а возможно, и нет, но Дорис проявила упорство.
Зато Линкольн уже подумывал о том, чтобы принимать пищу за рабочим столом. Если не искать встречи с Бет, то можно и не покидать ИТ-отдел. Но все же это будет несправедливым по отношению к Дорис, особенно теперь, когда мать передавала лакомства специально для другой женщины.
А теперь настал черед Дорис поделиться с Линкольном «тортом».
– У некоторых просто сложности с картами, – сказала она. – Я сдаю. – Дорис тасовала колоду, в то же время показывая фокусы. – Скажи, у тебя есть планы на выходные?
– Нет, – ответил Линкольн.
Он мог бы поиграть в «Подземелья и драконы» или в гольф с Чаком. Один из редакторов устраивал новогоднюю вечеринку, на которую пригласили и Линкольна.
«Мы всегда отмечаем праздники с опозданием в несколько недель, – объяснил Чак. – Ведь дневные работнички не прикроют нас на каникулах».
– У меня в квартире по-прежнему стоит тот антикварный буфет… – напомнила Дорис. – Я пообещала управляющему, что к тридцать первому все вывезу.
– Точно, – оживился Линкольн, – извините. Я могу приехать в субботу днем.
– Как насчет воскресенья? В субботу у меня свидание.
Естественно, у Дорис свидание. Почему бы и нет?
– Конечно, – согласился Линкольн. – В воскресенье.
Пока они играли в гольф, Чак пытался уговорить Линкольна посетить вечеринку.
– Вообще-то, я не люблю шумные сборища, – заметил Линкольн.
– Но встреча не будет похожа на обычную вечеринку. Корректоры крайне скучные личности.
– А ты умеешь уговаривать.
– И Эмилия тоже придет.
– Я вроде бы слышал, она с кем-то встречается.
– Они расстались. Почему тебе не нравится Эмилия? Она очаровательна.
– Да, – кивнул Линкольн, – приятная девушка.
– Она прелестна, – настаивал Чак, – и знает все предлоги. А еще принесет тыквенный хлеб и игру «Крылатые фразы».
– А тебе нравится Эмилия.
– Речь не обо мне, я пытаюсь помириться с женой, а у тебя какое оправдание?
– Я типа… стараюсь оправиться от предыдущих отношений.
– Когда они закончились?
– Почти сразу как начались, – ответил Линкольн.
Чак расхохотался: вылетающий из рта воздух превращался в пар.
– Не слишком ли холодно для гольфа? – спросил Линкольн.
– От солнца у меня болит голова, – признался Чак.
Линкольн не передумал. Ему не хотелось ходить на вечеринки. Или играть в игры. Или общаться с людьми. Три недели. Вот сколько времени минуло с тех пор, как переписка Бет и Дженнифер последний раз появилась в папке «ВебШарк».
«Все к лучшему, – уговаривал себя Линкольн. – Даже если такое поведение им несвойственно. Даже если перерывы не в их характере. Зато они облегчают тебе жизнь».
Он решил взять напрокат фильм «Гарольд и Мод»[125], который смотрел еще в школе, чтобы увидеть сцену почти в конце фильма, где Гарольд сбрасывает «Ягуар» со скалы, а затем начинает играть на банджо.
Он надеялся, что никто из коллег не увидит, как он берет этот фильм напрокат. Однажды Чак сообщил, что многие в редакции называли Линкольна «парень Дорис», пока не узнали его настоящее имя.
Неожиданно кто-то коснулся его руки, и Линкольн спрятал коробку с видео в рюкзак.
– Линкольн… это ты?
Он обернулся.
