– Что ж, само собой, – сказала Олянка, проходя по комнате, убирая безделушки и инструменты или передвигая их на новые места. – Ты была бы непочтительной дочерью, если б не скучала. Ты видела чайник?
Элайна уже собралась спросить, с чего бы ей смотреть на чайник, когда одна обезьяна издала низкий звук, который прозвучал очень похоже на сиплый свист.
– Ты прав. На камине ему, скорее всего, самое место, и – ой, глянь-ка, ты действительно прав. – Олянка на миг остановилась перед Элайной. – Помнишь Роло? Всегда ему надо быть правым, даже когда он не прав. Чаю?
– Ага.
– И на этот раз он прав. – Олянка подошла к камину – укреплённому каменному чудищу, которые не были редкостью в домах на острове Коз.
Элайна почувствовала, как что-то потянуло её за штанину, посмотрела вниз и увидела маленькую серую обезьянку с согнутой спиной, которая смотрела на неё молочными глазами. Чтобы вспомнить Чуи, ей не нужно было напоминание матери. Ещё когда Элайна была ребёнком, старая обезьяна была древней, а теперь выглядела и вовсе хрупкой. Элайна осторожно протянула руки, взяла маленькую зверушку и усадила себе на колени, где та свернулась в комочек и быстро уснула.
– Мама, сколько у тебя нынче этих мелких монстров? – Женщина возилась возле камина, бросая в две чашки самые разные толчёные листья.
Олянка весело засмеялась.
– Элайна, ты же знаешь, я не умею считать больше, чем у меня пальцев.
Одна обезьяна несколько раз гикнула.
– Птити говорит, их сорок четыре, что бы это ни значило, но я бы не стала бы верить ей на слово. Этим утром я видела, как она ела свой помёт.
Мать Элайны вернулась к столу с двумя чашками испускающего пар варева, поставила их и отошла в поисках очередного мелкого дела. Она просто не могла оставаться на месте, и Элайну в детстве это едва не сводило с ума. Сейчас эффект был практически таким же, только теперь она знала, что остановить мать никак не получится.
– Так как там в мире? – сказала Олянка. – Сама-то как? По-прежнему на ножах с малышом Блу?
Элайна скорчила гримасу.
– Мама, Блу давно уже не малыш. Он нынче вырос довольно большим, и уже вылитый отец. Вот только красит свою дурацкую бороду в синий цвет.
– О, не помню, чтоб у него была борода, – грустно сказала мать. – Видимо, давно он не приходил меня проведать.
Элайна подула на чай, сделала глоток и поморщилась от горького вкуса.
– Я нормально, а мир, как всегда, опасен. Нынче, может, даже немного опаснее обычного.
– На днях заходил Таннер, – радостно сказала Олянка. – Он сказал, что уедет на какое-то время. Хотела бы я, чтобы вы просто все вернулись ко мне сюда. В лесу настолько безопаснее.
Элайна рассмеялась. Большинство из тех, кто ступал на остров Коз, придерживались прямо противоположного мнения. Олянка обернулась на смех дочери, подошла к Элайне, взяла её за подбородок пухлой рукой и улыбнулась, глядя сверху вниз.
– Ох, доченька. Мёртвые мертвы, пока не оживут, а короли и королевы созданы из похоти, а не из любви. Сердца нынче черны, свет забыт, но не все богатства сделаны из золота. Зимой вянут даже самые тёмные цветы. Стены. Куда я поставила стены? – И она вышла в другую комнату, продолжая чистить, переставлять, и разговаривать с обезьянами, словно она только что не сказала чего-то совершенно безумного.
Элайна некоторое время попивала чай, раздумывая над словами матери. Эта женщина уже много лет пускалась в подобные извержения, и Элайна всегда размышляла, понимает ли она хоть что-то из слов матери. Она посмотрела на спящую обезьянку и глубоко вздохнула. Уже скоро мать станет биться в припадке – они всегда случались после извержений, – и Элайна даже подумать не могла, что мать останется здесь одна, когда свалится.
Спустя несколько часов в быстро сгущающейся темноте Элайна вышла из джунглей в Фанго. Некоторым трудно ориентироваться в сумерках, но Элайна знала остров Коз лучше, чем многие мужики знают свои тела, и уж точно лучше, чем любой мужик знает женское тело.
На пеньке сидел пожилой моряк, давно вышедший на пенсию, и курил трубку. Он, прищурившись, с любопытством посмотрел на неё, потом расплылся в улыбке, демонстрируя гнилые зубы, и поприветствовал её по имени. Мало кто из жителей Фанго не знал Элайну Блэк, а те, кто не знали, по меньшей мере, слышали о ней дохрена.
Элайна уже достаточно долго не шла повидаться с отцом. Визит к матери был просчитанной задержкой, и ей нужно было показаться ему перед окончанием дня, или он станет сердиться на неё ещё сильнее. Вряд ли это она смогла бы перенести. И к тому же ей нужно было переговорить с ним до того, как прибудет "Океанская Бездна", и Блу скажет своё слово – иначе её глупый братец без сомнений настроит отца против неё.
