Вернулся солдат с войны полностью

Не путайте уголовников с теплокровными: у людей по венам течет кровь. У лучших из уголовников, у того же Сироты - трупный яд. У худших - тухлая моча, временами ударяющая им в голову.

- Ты, слышь, штоль? - Сирота негромко окликнул новенького, - Как тя там зовут?

- Юрок.

- А представляться не надо, штоль, когда в хату к людям заезжаешь?

Юрок еще не понял куда клонится разговор и думал о чифире на сытый желудок, чтобы как положено скоту, пережечь только что съеденное сало в говно и высрать

- Ты не сидел, штоль? В первый раз, штоль, заехал?

- Сидел, - прогундосил Юрок.

- Где ты сидел?

- На Семнашке.

- На Семнадцатой зоне?

- Угу.

- И кем ты там жил?

Юрок не понял вопроса или сделал вид, что не понял.

- Ты по жизни-то кто?

Этот вопрос также оказался труден для понимания. Юрок его не понял:

- Чё?

- Баул через плечо. Масти какой? Кем по зоне жил?

Юрок подумал и соврал:

- Мужиком.

Даже я понял, что соврал - в его голосе не было уверенности в собственной половой принадлежности.

- "Мужик - в жопу вжик", - определил Юрка Сирота, - Кто у вас там Смотрящий по Семнашке?

Таких сложных слов Юрок вообще не знал - "Смотрящий":

- Чё?

- За Ходом кто у вас смотрит?

- Как это?

- Ну, всё понятно с тобой, - резюмировал Сирота блиц-опрос, - С тобой всё ясно, с какого поезда ты пассажир.

Тут же для Юрка нашлись и масть, и стойло.

- Короче, - всё также могильно глядя на Юрка, заключил Сирота, - Я не знаю как там у вас на Семнашке... Может, там все такие как ты... А к нам в хату ты заехал чёртом, повел себя как черт и жить будешь чёртом. Тебе ясно?

Слово чёрт было очевидно хорошо знакомо Юрку:

- Ага, - подтвердил он.

- С общего не хаваешь, спишь под шконкой, порядок в камере - за тобой. Лады?

- Ага, - Юрку было неуютно и страшно стоять под нехорошим взглядом Сироты и он поспешил согласиться на определенную для него Человеком масть - чёрт.

Готов на что хотите спорить, что и по зоне он жил чёртом.

Потому и согласился, что такая жизнь - его. Знакома, привычна, понятна, и - устраивает на все сто.

Хотите узнать как попадают в черти?

Когда Система дотянется до вас и вас закроют в камеру, начните с того, что не здороваясь с людьми и не называя своего имени, вообще не оборачиваясь ни на кого и не тратя времени на беседы, без лишних разговоров притопчите чужой продуктовый общак и по окончании трапезы потребуйте заварить вам чифиру.

Всё остальное Люди решат за вас.

- Чёрт, знай свое место - Сирота произнес заклинание и Юрок, скинув свой матрас под его шконку, ногами запихал его туда и, встав на четвереньки, полез устраиваться на новом месте.

- Покурить бы? - неуверенно вякнул он оттуда.

- Ты жизни не знаешь? - напомнил ему Сирота, - Курить тебе по масти не положено. Ты можешь только докуривать. Вон, Андрюха будет курить, кинет тебе бычок. Кинь ему бычок, Андрей.

Юрок осознал, наконец, что мир жесток и что в этой хате он уже накурился - заткнулся под шконкой Сироты, притязаний к нашим табачным изделиям не выдвигал, о чифире мечтал молча и нас от беседы не отвлекал, только ворочался поминутно с боку на бок будто лежал на стекловате.

"Как много у армии и у тюрьмы общего!" - изумился я - "Ту же самую ситуацию я наблюдал неполных два года назад на полковой губе, куда я угорел в день своего приезда в полк из Союза. Мой маленький и злобный узкоглазый брат Аскер точно по таким же нотам зачмырил младшего сержанта Манаенкова. Манаенков начал с того, что нассал в свой сапог в камере губы, а закончил тем, что убежал в банду, был обменян на десять духов и его, как буратину, распилили по частям на зоне. Значит, тот Манаенков не случайно в банду рванул - он еще до армии, с гражданки был "по жизни чёртом". Армия тут ни при чем - не Армия сделала его таким".

- Сирота, - позвал я, - а ты сам-то по жизни кто?

Сирота неторопливо повернулся на своем матрасе в мою сторону. В его взгляде сейчас не было той стылости, какую я видел совсем недавно.

- Ты вообще-то вправе такой вопрос Человеку задавать, а? Сам-то как считаешь?

- Ачотакова?

- "Такова", - Сирота сделал ударение на втором слоге, передразнивая меня, - то, что не всякий и не к каждому вправе с вопросами подходить. Понял?

- Нет.

Я в самом деле не понял, не придуривался. Поэтому переспросил.

- Я не понимаю что такое "по жизни", вот и спрашиваю: "кто ты по жизни"?

- "Спрашивать" могут только Люди. Тебе еще рановато "спрашивать".

- А что я могу сделать, если хочу узнать?

- Ты можешь поинтересоваться.

- Хорошо, - я сформулировал вопрос так, как того требовали Понятия, - могу я поинтересоваться, кто ты по жизни?

Сироту устроила моя новая формулировка и он дал ответ:

- По жизни я - пацан.

- А я?

- А ты бубан этапный.

- Это оскорбление?

- Нет.

- Бубаном этапным быть западло?

- Нет. Все через это проходят.

- Вроде как КМБ?

- Что такое КМБ?

- Курс молодого бойца. В армии все через это проходят.

- Я не был в армии. Не могу сравнивать.

- А кто выше - пацан или мужик?

- Ну, ты спросил!

- Ну, кто?

- Нельзя сравнивать. У них у каждого на зоне своя жизнь.

- Какая?

- Поднимешься на зону - узнаешь, а уйдешь с суда на волю - то и знать ни к чему.