Имя юной брюнетки он тогда так и не узнал. Исчезла она, ускользнула в сумрачную тишину роскошных комнат. Запах духов остался, шелковистость кудрей запомнилась, губы горячие и, и… Стыдная сладость. Ужас просто, как вспоминаешь, так немеешь и глаза зажмуриваются. Наверное, она была шлюхой. Но как-то всё странно получилось. Может быть, она всё-таки случайно в «Померанце» оказалась? Черт, ерунда какая. Бордель и есть бордель. В любом случае она была нежной и очень понимающей девушкой. Жо был ей благодарен. И не отказался бы встретить ещё разок. Случайно.
Жо попил разведённого гранатового сока и бухнулся обратно на койку.
Приснились ему почему-то вовсе не искушённые горячие рыжие красавицы, а ворчливая наивная Ратка. Усердно потела, пытаясь жонглировать четырьмя шариками, и одновременно всё поддёргивала сползающие широкие мальчишечьи штаны. Наблюдать за её усилиями было смешно. Рата ещё и бурчала, многословно объясняя, почему шарики неправильные. Потом шарики превратились в гранаты, с которых сыпалась кожура, и сочные зёрна лопались, окрашивая маленькие пальцы ярким соком. Потом под зёрнами оказалась блестящая сталь и Рататоск принялась увлечённо жонглировать сюрикенами. Жо хотел сказать, что она с ума сошла, сейчас же порежется, но сказать ничего не мог. Отточенные как лезвия бритвы зубья сюрикенов всё чаще мелькали в воздухе. Ратка довольно улыбалась. Вот глупая. Сталь касалась пальцев, и алые капли всё чаще капали на штаны. Или это всё-таки брызги сока?
* * *
Катрин и Эле сидели на носовой сетке. Солнце пригревало, Катрин разулась, спустив ноги вниз. Изредка ступни обжигали холодные брызги. «Квадро» скользил по волнам, острые форштевни хищно резали воду. Эле подумала и неуверенно стянула свои сапоги. Ноги у неё были красивые — с сильными, изящно очерченными икрами. Катрин одобрительно покосилась.
— Жарко сегодня, — извиняющимся тоном сказала Эле.
— Говорят, весна в этом году особенно ранняя. Хотя когда севернее уйдём, холод вернётся. Эле, вы с доком чересчур условности блюдёте. Ну, он, я понимаю — воспитан благородно, без сюртука к обеду не выйдет. Но мы-то попроще, а?
— Я совсем простая, — черноволосая женщина усмехнулась, — сижу, рассупонившись с благородной леди, и на волны как бездельница любуюсь.
— Так я тоже как бездельница. Ну, ничего, придёт время и нам поработать. Оно, это время, хрен бы его взял, всегда приходит. Мы ведь не всю жизнь рассупонившись просидели?
— Да, как-то не сложилось вдоволь пробездельничать, — согласилась бывшая охранница. — Катрин, сколько людей в ваших «Двух лапах»?
— Немного. Когда я уходила, человек двадцать пять было. Потом ещё прибавилось. Точно не скажу — я давно дома не была. А что?
— Гадаю, придёмся ли мы ко двору. Уж простите излишнее любопытство.
— Ерунда, вряд ли ты тащишься в такую даль с целью выведать численность нашего гарнизона. Тем более, что я собираюсь его кардинально переформировать. Разбаловались войска. Оно и понятно — в «Двух лапах» командного состава сейчас практически нет. Ко двору вы придётесь. Опытные люди нужны. Если есть желание — обоснуетесь по соседству. Места у нас, правда, дремучие — за своё хозяйство постоять придётся. Хотя в замке ненамного спокойнее. Чуть зазевайся — сразу гости лезут. В основном, дикие.
— Ну, это везде так. И у нас в Каннуте так было. Чуть ли не каждый день в рыло кому-то давать приходилось. Правда, в основном бандюгам и забулдыгам. Но мужики иной раз хуже старого хобия бывают.
— Хобии в наших местах не водятся. Зато вег-дичи забредают. Ничего такая зверушка — и выглядит солидно, и шустрая. Но мне почему-то кажется, ты не испугаешься. Ты, госпожа Эли, уж извини меня за прямоту — не прибедняйся. Ты ведь не только разной пьяни хари чистила.
— Аша наболтала?
— Дарья молчит как партизан. Девочка твоя, можно подумать, не кабанов разводила, а в контрразведке трудилась. Сдержанная, что твой Штирлиц. Это у нас такой знаменитый шпион был.
Эле улыбнулась:
— Аша у нас умная девочка. Хотя и юна чересчур. Значит, сказок про меня не рассказывала?
— Мы с ней только о тамошнем житьё-бытьё беседовали, о давнем, — Катрин неопределённо махнула рукой в сторону берега. — Но мне, для того чтобы разглядеть, как ты двигаешься, чужих подсказок не нужно. Школа чувствуется.
— Школа? — Эле приподняла чёрную бровь. — Вы про Перчаток что-нибудь слышали?
— Увы, не приходилось. Эле, я с удовольствием послушаю, но только когда ты сама будешь готова рассказать. Допрашивать не собираюсь. И, пожалуйста — давай всё-таки на «ты». Хотя бы в узком кругу. Мы, конечно, в разные гальюны ходим — их аж целых три шага разделяют. Может ещё раскланиваться, когда из этой конуры выпадаем?
— Это уж слишком оф-фигительно будет.
Катрин прищурилась:
— Шутка? Или словечко действительно заразное?
— Шутка. Заразных словечек у меня и самой полный рот. Ты мне скажи, в какой роли я в вашем замке гостить буду? Или попозже будет видно?
