«Ой-ой-ой. Неужели Настоящая Китайская Лазерная Указка? Должно быть, производит неизгладимое впечатление на неискушённое воображение туземцев».
— Ты была голодна?
— Да, милорд.
— У тебя светлые волосы?
— Да, милорд.
— У тебя болела рука?
— И сейчас болит. Её когда порезали…
— Говори только «да» или «нет», — сердито сказал смуглый красавец. — Ты не производишь впечатления тупой, так что не заставляй мага наказывать тебя по-настоящему.
«Вот только рискни. Что-то у тебя там с настройками не ладиться. Или инструкцию забыл? Чайник…».
Проверку на настоящем детекторе Катрин проходила раз шесть. Опыт имелся, и волноваться не стоило. Разве что этот козёл напыщенный удивится спокойствию подопытной.
— Ты мужчина?
— Нет, милорд.
— У тебя болят зубы?
— Нет, милорд.
— Ты хочешь есть?
— Н-нет, милорд.
— Неужели ты осталась голодной? — удивился Цензор, отрываясь от возни с магической левой ладонью. Насколько успела заметить Катрин, в правой руке мужчины имелось что-то весьма похожее на утолщённый стилус. Тьфу, наберут кудесников, ничего поинтереснее мелкой электроники придумать не умеющих.
— Милорд Цензор-преторианец, я два дня не ела, простите меня — покаянно пролепетала Катрин.
— С виду не скажешь, что ты подвержена греху чревоугодия, — с осуждением заметил Цензор и сосредоточился на своей левой ладони. Нижнюю губу красавчик прикусил, сразу став похожим на школьника-троечника.
«Или ему едва за двадцать, или он большую часть жизни провёл в каком-то дурдоме для миллионеров. Интересно, он действительно считает, что молодой здоровой бабе достаточно получить на обед неполную миску фасоли?»
— Ты умеешь читать?
— Да, милорд.
— Действительно? — маг и волшебник опять удивился.
— Научилась ещё до свадьбы, — с ноткой гордости призналась Катрин.
Цензор смотрел с сомнением. То ли не мог решить, хорошо или плохо то, что предполагаемая наложница знакома с алфавитом, то ли задумался, зачем блондинкам вообще грамота.
Катрин и сама, несмотря на собственную масть волос, относилась к блондинкам прохладно. Предпочитала брюнеток и шатенок. Хотя бывали и исключения.
Цензор почесал волевой подбородок «стилусом» и вернулся к научно-исследовательской деятельности:
— Ты хочешь жить под крышей?
— Да, милорд.
«Под крышей. Под каменными сводами. Чуть закопчёнными, особенно в общем каминном зале. Смотреть сквозь узкое окно на зеленую речную долину, на тёмную полосу близкого леса. Ах, черт…».
Задав ещё с десяток вопросов, Цензор кинул на допрашиваемую удовлетворённый взгляд. Очевидно, дела с настройкой магической техники пошли на лад, и следовало ждать судьбоносных вопросов.
— Ты шпионка?
— Нет, милорд.
«Разведчик и агент внедрения. Так и в военном билете написано. В каком сейфе-то он сейчас пылится?»
— Ты таишь зло к этому дому?
— О, нет, милорд!
«Да пошла в задницу эта хижина. Что здесь — аванков на котлеты разводить? Кораблик, только кораблик…»
— Ты будешь верна?
«Смотря кому…»
Цензор оказался омерзительно дотошным, но вопросы он задавать совершено не умел. У Катрин начали болеть колени. Свернуть бы дознавателю шею немедленно, да обидно срываться после таких мучений.
Наконец, маг возвысил голос:
— Ты рада быть в этом доме?
— Да, милорд. Очень.
«Быстрей бы дальше двинуться. Вообще-то, даже челнок и оружие двухдневную задержку вполне окупят».
Цензор сделал короткий жест, — за его спиной вспыхнул мягкий свет. Катрин перепугано ахнула.
— Не волнуйся, дитя. Моя магия подтверждает, что ты не несёшь злых помыслов. Надеюсь, они никогда у тебя и не возникнут.
Катрин прикрыла глаза от «волшебного ослепительного сияния». Озабоченно подумала: «На магию наплевать, но вот напряжение у светильников приличное. Где здесь можно генератор спрятать? Продвинутое у этого козла оборудование».
— Одевайся, дитя моё. Не подобает стоять обнажённой.
«Точно, тебе нужно магические девайсы попрятать», — согласилась Катрин, набрасывая неудобное платье.
Цензор подошёл. После допроса смуглый мужчина явно повеселел.
«Сразу в койку или ещё какое-то словоблудие учиним?» — Катрин стало тоскливо.
Цензор осторожно снял со светлых локонов молодой женщины электронную тиару, но остался стоять слишком близко. Катрин несмело подняла глаза. Мужчина улыбался. Он был головокружительно, неправдоподобно красив. Особенно когда молчал. Одни чёрные, сияющие глаза чего стоили. И изгиб губ — до того чувственен и точен, просто с ума сойти.
— Ты ничего не хочешь мне сказать, Кэтти?
— Я буду хорошей, милорд, — с непроизвольной дрожью прошептала Катрин.
— И послушной, — подсказал маг.
— И послушной, — эхом повторила Катрин. Бедра напряглись. Плохо, очень плохо — ибо то грех похоти вопиющей. Голове мешает, думать мешает. Ох, какие скулы у него гладкие, тёмные. Так бы и лизнуть.
Цензор, надменно улыбаясь, смотрел ей в глаза, наслаждаясь произведённым на неофитку впечатлением. Чувствовал, всё чувствовал: и как напряглись соски высокой груди, и что бедра точно расплавленным золотом окатило.
Мужская ладонь потянулась к её бедру. Катрин задохнулась, ещё секунда, и с томным стоном рванёт на груди платье. Хорош мерзавец. Пусть… Потом разберёмся.
