Жо одёрнул себя и продолжил тщательно сматывать обрезок нейлонового фала. Не торопиться, не суетиться. Ква совершенно прав — криком и беготнёй только наёмные работники рвение демонстрируют. «Квадро» идёт вниз по реке, чего и требовалось добиться. Исправно идёт — останавливаясь только на ночь, когда в полной темноте без надёжного лоцмана двигаться опасно. Скорость, по заверениям одноглазого, втрое выше, чем у самой шустрой торговой барки. О чём ещё мечтать? Жо аккуратно закрепил короткую бухту фала. Мечтать можно только о чуде. Точно — о чуде, вроде прыжка сквозь времена и расстояния. Может, хватит таких чудес? Прыжок и так чуть всех не погубил.
Жо покосился через плечо на предводительницу. Катрин сидела на корме по левому борту — как заняла это место на рундуке рядом с «купально-водолазным» трапиком, так оттуда почти и не уходила. В первый день отоспалась, и сейчас в какую вахту на корму не глянь — за ограждением кокпита торчит повязанная шёлковой косынкой голова. Сейчас наставница возится с каким-то ремнём, но можно не сомневаться: приглядывает за всем происходящим на палубе. Мрачная, неразговорчивая — щеки ещё глубже запали. Вот кого Прыжок действительно почти убил.
Жо знал: спрашивать, что произошло в доме у Голого, по меньшей мере неблагоразумно. И так понятно — Кэт, не стесняясь в выборе средств, втёрлась в доверие. Этот пожизненно заключённый из будущего — личность крайне неприятная, но… Уж очень люто Катрин его возненавидела. Нездоровый он человек, представление о совести напрочь отсутствует, девчонку свою убил, других девушек выбрасывал, как тряпки ненужные, но всё равно, так его лупить при любой возможности, наверное, не стоит. Негуманно. Так и сам испачкаешься. Хотя Кэт и сама всё отлично понимает…
Она подозвала Жо на второй день плаванья, едва выбралась из каюты и умылась. Ресницы всё равно слипались, превращая зеленые глаза в узкие щёлочки.
— Как плаванье, кадет?
— Хорошо. Мы учимся, вспомогательная часть команды исправно выполняет обязанности. Хотя и неохотно. Без воодушевления.
— Индифферентно. Наплевать на их мрачные морды. Жо, ты парень молодой, с виду наивный. Есть поручение. Будь почаще рядом с животным. Я голозадого имею в виду. Поразговаривай с ним. Без заигрывания, но с интересом. Ты человек любознательный, а эта обезьяна — существо неординарное. Внимание к себе он страшно любит. Можешь чуть-чуть сочувствия в голос подпустить. Пусть разговорится.
— Играем в «плохого и хорошего полицейского»?
— Нет, — Катрин потёрла заспанное лицо. — Я не полицейский. Я — палач. Единственное, что хочу — чтобы он ссался, как котёнок, от одного моего приближения. Я с ним нормально разговаривать никогда не смогу. А ты говори, говори. Тем более, тебе и самому интересно. Память у тебя хорошая. О корабле много не спрашивай — тварь пуглива, как беззубый шакал.
— Кэт, от него Ква почти не отходит. Если ещё и я прилипну…
— У Ква будет полно других забот. Разобьёмся на вахты, Ква станет шкипером в другую смену. Голозадого придётся подменять. Я бы ему спать вообще не давала, но тогда мы точно на мель сядем или прямо на берег выскочим. Собственно, в этом вопросе Квазимодо лучше меня разбирается, он и решит, как выстроить службу. А я бы предпочла, чтобы ты чаще контролировал животное. Интеллектуально. За остальным я пригляжу.
— Понял, — неуверенно сказал Жо. — У нас, наверное, проблема с двигателем возникнет. Мало того, что двигатель только этот осуждённый включать может, так ещё и сам мотор совершенно непонятный…
— А ты пойми этот движок, Жо. Кроме тебя больше некому.
Катрин говорила совершенно спокойно, но от её взгляда хотелось немедленно уклониться. Страшные глаза были у леди «Двух лап». Лёд зелёный. А ведь казалось, уже отошла от шока бесстрашная воительница.
С того разговора прошло три дня. Жо немало часов проторчал у штурвала рядом с голым «животным». Небезынтересное занятие. Управление «Квадро» оказалось делом непростым, но мальчик с гордостью замечал, что понимает смысл почти всех команд и манёвров Голозадого. Конечно, Ква со своим опытом, всё схватывал в десять раз быстрее, временами казалось, что для одноглазого ловкача уже и никаких секретов на катамаране не осталось. Но это было не так — «магию» двигателя бывший вор понять и не пытался.
Жо бездельничал, облокотившись о борт, и рассматривая берег. Если вдуматься, жутковатая картина. Четыре дня плаванья — и ни малейших признаков человеческого жилья. Пустынный мир. Жо покосился на рослую фигуру рулевого. Шикарные мускулы всё-таки. Взгляд невольно так и задерживается. Кожу даже шишки и царапины, щедро оставляемые безжалостной госпожой, не портят. Действительно, животное. И почему девушки таких типов обожают?
