- Не знаю, - Чебышева снова отвернулась, покусывая нижнюю губу, что выдавало ее волнение.
- Ну, тогда и я не знаю, что еще сказать. Тебе тяжело общаться с больным зубом, а мне тяжело общаться с холодным роботом. И разбежаться мы не можем. Патовая ситуация, не находишь?
- Нахожу, - она взглянула ему в глаза. – Есть нормальные предложения, без твоих вечных шуточек? Или ты провозгласил перемирие для того, чтобы усмирить мою бдительность?
Кир вздохнул, потер нос и произнес:
- Если мы вынуждены сосуществовать бок о бок, то нам надо либо самим меняться, либо менять отношение к навязанному попутчику. Я бы предпочел, чтобы ты изменилась и увидела во мне…
- Я?! – возмутилась Лиля, не дослушав. - А может, это тебе пора повзрослеть?
- По-твоему, мне это необходимо? Я постоянно иду к тебе навстречу, не конфликтую, стараюсь тебя понять и расшевелить, а ты как чугунная болванка, только и можешь думать про свое задание! В тебе эмоций – ноль целых ноль десятых!
- А ты взбалмошный и потому ненадежный! О других вообще не думаешь.
- Неправда!
- Правда, - отрезала Чебышева, – запретов и просьб для тебя не существует. Сам придумал – сам сделал, а там трава не расти. Может, ты и умный, но я откровенно боюсь, что ты подведешь в самый ответственный момент. Влипнешь в очередную авантюру, а нам расхлебывай!
Мухин помрачнел.
- Геннадий Альбертович, - он развернулся к Белоконеву, смущенному от того, что довелось присутствовать при внезапной перепалке, - вы тоже так считаете? Я эгоист?
- Кирюша, я… - Белоконев не знал куда деть глаза, - мы за тебя действительно переживаем. Нет, я бы не назвал тебя эгоистом, конечно…
- Я понял! Не продолжайте. Пожалуй, я пойду, мне есть о чем подумать, - Мухин встал. – Спокойной ночи всем!
- Кирюша, ты же не обижаешься? – крикнул Белоконев ему в спину.
- Если все так, то обижаться на правду глупо, - криво усмехнулся Кир, обернувшись на мгновение, - а я все-таки не дурак. Вот и эксперт это подтвердил, назвав «стратегическим ресурсом».
Историк вздохнул и, сдернув очки, принялся протирать стекла краем рубашки.
- Наверное, вы слишком резко высказались, Лилечка… - тихо произнес он. – Напрасно это.
- Сказала то, что думала, - Чебышева тоже встала. – Вот теперь и посмотрим, так ли он сообразителен, каким его рисуют. Сделает он верные выводы, или все бесполезно. Доброй ночи, Геннадий Альбертович!
- Доброй… - шепнул Белоконев, близоруко глядя вслед разбежавшейся в разные стороны молодежи.
(
