С тех пор нунатак величали по имени счастливчика, на котором жестокая Антарктида обломала зубы. Сначала неофициально, потом название прижилось и попало на карты. Хвост разбитого самолета все еще торчал из снега, которого за минувшие годы намело сверху не так уж и много – сказался эффект аэродинамической трубы, из-за которого все, что приносило сверху, тотчас и сдувало. Юра Громов видел обломки, когда проезжал мимо.
В архивах Новолазаревской сохранился рапорт, в котором выживший описывал подробности авиакатастрофы – так, как запомнил. По его словам, погода внезапно ухудшилась, все заволокло туманом, и началась дикая болтанка, приборы стали отказывать один за другим…. Такая, в общем-то, типичная картина встречи с аномалией.
При этом он ничего не писал о световом столбе или огненных сгустках, о которых упоминали другие полярники, проезжавшие возле сиротливо выпирающей из снега скалы за год до происшествия и тоже попавшие в сильный буран. Перед тем, как небо заволокло штормовыми тучами, они якобы видели яркое свечение к востоку от холма, а непонятные «шаровые молнии» знатно потрепали им нервы и едва не сожгли тюки в волокушах.
Впрочем, если Николай о чем-то промолчал, это не означало, что он ничего не видел. Он наверняка хотел и дальше летать на самолетах, а не писать бесконечные рапорты с оправданиями, откуда у него галлюцинации и как часто они случаются. «Сухопутным» с этим было проще, а вот пилотов сразу гнали из профессии.
Между тем, упоминания об аномальных явлениях вблизи Изумрудного, которым наука пока не нашла объяснений, с годами множились. Они копились в дежурных журналах, экспедиционных и личных дневниках, а так же в устном народном творчестве. Так бы они, наверное, и дальше оставались за рамками сугубо прикладных задач (финансировать «чистую науку» в Антарктиде почти совсем прекратили), если бы не проект «Яман».
Именно «Яман» позволил собрать вместе все эти бесполезные на первый взгляд данные, количество которых постепенно переросло критическое число и заставило отнестись к ним без предубеждений. Когда Патрисии понадобились точные снимки Долины Драконьего Зуба – вернее уже
На фотографиях, выполненных полярным спутником,(**) на периферии означенной области виднелись странные образования, никак и никем из специалистов не идентифицируемые. Они напоминали чумы, какие ставят коренные народы Севера. Числом одиннадцать, они образовывали длинную прямую линию, уходящую на северо-восток от холма Изумрудного.
Поскольку в рамках строительства новой российской станции проводилась разведка с воздуха, Патрисия попросила заодно пролететь и над непонятными объектами, лежащими в стороне от горного хребта. Вердикта ждали с нетерпением, ведь современные технологии авиационного наблюдения позволяли узнать очень многое.
К сожалению, никаких «чумов» с воздуха летчики не заметили (предположили, что занесло снегом), но зато в районе нунатака выявили крупную геотермальную аномалию.
Холм Изумрудный стал для «Ямана» кандидатом номер один в номинации «Сенсация года». При первой возможности Громов с командой выехал к нему, чтобы определиться с фронтом работ…
- Ну, что там? – услышал Громов голос Тараса. Задумавшись, он не заметил, как тот появился в кабине. – Лучом нам больше никто не сигналил?
Несмотря на шутливую интонацию, Травников показался Юре настороженным, поэтому и ответил он ему тоже предельно серьезно:
- Ничего такого я не заметил, но подумываю установить на ночь дежурство.
- Из-за аномалии или из-за бури? – спросил Тарас.
Совпало, что пневмоход при его словах легонько качнуло – впервые с начала бурана. Видать, порыв ветра был невероятной силы. Весил «Бурлак» прилично, несколько тонн, и сдвинуть его с места было нелегко, хотя ураган бы справился.
Юра потер затекшую шею:
- Из-за того и другого. Надо было все-таки уехать под прикрытие ледяного гребня. Там было бы спокойнее.
- Не успели бы, - качнул головой Тарас. – Но, может, и к лучшему. Все самое интересное происходит и произойдет именно здесь, не так ли? Будем мониторить обстановку из эпицентра.
- Надеюсь, Патрисия выпишет нам премию за проявленный героизм.
- Боюсь, премии от нее не дождешься. Ограничится медалью.
- Тоже неплохо, - усмехнулся Громов. – Лишь бы не втык за угробленные материальные ценности.
- Да ладно! Кейс с секретными измерительными приборами Игореша спас, а об остальном никто и не вспомнит.
