- Он не делился. Лис просто просил меня не класть все яйца в одну корзину. Как и ты, я в тот день посчитала его заявление слишком циничным, но сейчас думаю, что он прав. Ваню надо посадить на скамейку запасного. Не знаю, конечно, что из этого выйдет. Он хороший ученый, но игрок на грани фола из него будет никудышный.
- Тут ты ошибаешься, - возразил Соловьев. – Иван отлично умеет владеть лицом, а для игрока невозмутимость – это очень нужное качество. Однако мы уходим в сторону от моего вопроса. С Лисом ты общалась относительно давно, а нервничать начала только сегодня вечером. Что произошло после того, как мы вернулись в гостиницу? Это Адель тебя расстроила?
Пат вздохнула:
- Я обнаружила, что она говорит мне неправду о предстоящей поездке. Наверное, это явилось последней каплей, переполнившей мою чашу.
- Ее заставил лгать мнимый отец?
- Не знаю, но она что-то скрывает. Верней, не так… - Пат задумалась, подбирая выражения. - Она озвучивает только хорошие новости, а о плохих предпочитает молчать. Быть может, ей страшно думать о плохом. И я ее понимаю, Аш.
Соловьев отвернулся к темному саду, в глубине которого едва проступали в рассеянном свете фонарей отдельные стволы пальм и их резные листья.
- Она действительно говорила, что я вернусь с пустыми руками, или ты это сама придумала, чтобы надавить на Ивана?
- Она это сказала, - подтвердила Патрисия, - и наотрез отказалась пояснять, почему. А когда я все-таки настояла на ответе, заявила со слезами на глазах, что артефакт буду нести в сумке я, а твои руки будут пусты. Мне это не нравится. Она выкручивается, а я не смею ее теребить, чтобы не напугать еще больше. Адель вообще не стоило бы вмешивать в наши проблемы.
- Может, ты преувеличиваешь? Давай я с ней поговорю. Аккуратно.
- Не нужно. Это тоже чревато. Чем глубже она смотрит, тем осведомлённее становится он.
- Лже-Павел?
- Да. И еще какие-то странные люди, которых она называет «скрытыми».
- «Скрытыми» она называет Хранителей.
Пат отступила от него, выставив перед собой открытую ладонь:
- Все, я не желаю этого ворошить! Точка. Я чувствую, что моя дочь на грани, и ей тяжело. Мы взрослые и то едва выдерживаем давление обстоятельств, а для нее эти бесконечные стрессы способны обернутся серьезной болезнью. Пощади ее! И меня тоже.
- Ладно, – произнес Вик после непродолжительной паузы, - знание будущего действительно лишняя привилегия, и как-то мы обычно обходимся без нее, однако...
- Однако ты не согласен и жаждешь настоять на своем?
- Успокойся, я согласен, что Адель надо пощадить.
- Хорошо.
- Но мне не дает покоя фраза на надгробии: «Им предстоит изгнать все зло, что скрылось в темной зоне». Неужели нам достанется неудачный проводник, или мы должны будем что-то сделать непосредственно в деревне, кому-то помочь, спасти? Вот что мне до сих пор непонятно.
Пат, уже собравшаяся сойти с невысокого крыльца на ярко освещенный тротуар, обернулась:
- Аш, список потенциальных бед гораздо длинней. Нас способен предать жадный второй пилот. Или тот смотритель на пиратском кладбище, который знает, куда именно мы нацелились, - он тоже может работать на «Прозерпину». Мы постоянно пребываем в опасности, но не имеем права забиться в щель. Просто действовать придется малыми силами.
- Вот как, - Соловьев снова смотрел ей прямо в глаза. – Значит, ты по-прежнему рассчитываешь заполучить Русское зеркало?
- Да! – яростно ответила она. – Да, мы с тобой полетим завтра к этим чертовым скалам и добудем это чертово Зеркало! Потому что без него не обойтись. Скорей всего, это не станет для нас легкой прогулкой, нам придется рисковать, но рисковать только собой, а не другими. И не смотри на меня так: я могу позволить себе рискнуть своей жизнью и твоей. Ты сам вечно рискуешь: то остаешься в рушащемся ледяном храме, чтобы запустить процесс самоуничтожения, то ныряешь в реку с крокодилами, чтобы вытащить дуралея. Уверена, что и Мухин выберет себе подобную участь добровольно – он не трус и достаточно безрассуден, чтобы в безвыходной ситуации стоять до конца. А Чебышева – офицер и тоже добровольно выучилась на свою рискованную профессию. Русские утверждают, что отчаянных смельчаков, как и горьких пьяниц, очень часто хранит бог, и я, хотя и не стала до мозга костей русской, все равно уповаю на это. Мифический бог остается для меня сейчас единственной надеждой. Видишь, до чего я докатилась? – Пат с горечью усмехнулась. – Но Ашор, ты должен понять, что я не имею никакого морального права рисковать жизнью Ивана Демидова-Ланского, единственного человека на земле, который сможет остановить диффузию, если погибну я. И я не имею права рисковать своей малолетней дочерью, которую, возможно, ждет нелегкая судьба сироты, но которой придется как-то помогать Людмиле именно в силу ее способностей сохранить стабильность. Мы должны их оградить! Любыми способами, даже с помощью лжи, ты согласен со мной?
- Твои рассуждения, как всегда, основательны и глубоки, - произнес Соловьев неохотно и после некоторой заминки. - Я понимаю, что тобою движет.
